Под откос всё покатилось, когда герцогу в голову пришла замечательная идея — выдать свою дочь за полуобнищавшего графа, который по слухам являлся его собутыльником. Этот граф, естественно, был ровесником Кудрявцева. И опять же по слухам, якобы уже пережил двух жён, которые скончались при сомнительных обстоятельствах. Барон Куницын тогда перекрестился, когда это имя произнёс. Я не стал уточнять, но понял: тип тот ещё.

Кто-то говорил, что Кудрявцев расплатился своими дочерьми в качестве возврата какого-то долга, потому что вторую дочь после свадьбы первой сосватали за другого графа, который был помоложе, но нисколько не уступал Кудрявцеву в любви к развлечениям.

Вторая дочь — Наталья — видя, какая судьба её ждёт (на примере своей сестры), однажды просто исчезла. Где или куда — никто не знает. Бароны переглянулись тогда, и мне показалось, что кое-кто знает побольше, чем говорит. Но я давить не стал.

Первая же — Мария — прожила в таком замечательном браке два года, после чего умерла. Естественно, никаких достоверных сведений и доказательств нет. Но говорят, граф после очередной попойки начал её бить и перестарался.

Супруга Кудрявцева, только-только оправившись после побега второй дочери, вновь слегла. Тут уже не выдержало сердце — старые болезни, плюс переживания. Амалия, когда слушала, казалась готова рвать и метать.

В какой-то из дней Кудрявцев, вернувшись после очередных увеселительных мероприятий, обнаружил в кровати лишь холодное тело.

Поскольку она являлась единственным тормозом, у герцога засвистела фляга. Он пустился во все тяжкие. Причём в самом прямом смысле — начал продавать всё, что не приколочено, а что приколочено — отрывал и тоже продавал. Даже личные вещи покойной жены ушли с молотка.

Финалом этой истории стала продажа земель, на которых находился серебряный рудник, постоянно приносящий доход. Из каких соображений герцог его продал — было неизвестно вовсе, лишь одни предположения.

Единственное, что было известно: у Воронцова таких денег на покупку рудника явно не было. Дали ли ему эти деньги, заняли ли, или он просто являлся подставным лицом — было неизвестно. Но все трое баронов сошлись на том, что Воронцов — лишь ширма, а за ним кто-то гораздо серьёзнее стоит. Кто именно — гадали, но имён не называли.

Как я понял из рассказа, та часть земель, на которые претендовал Воронцов, приезжая к Амалии, как раз прилегала к выкупленным ранее у Кудрявцева землям. Только вот зачем она им понадобилась — было непонятно.

Но без подробностей гадать бессмысленно. Скорее всего, там что-то под землёй есть, чего они не афишируют. Иначе зачем такое упорство? Была у меня мыслишка почему, но озвучивать я её, естественно, не стал. Ещё непонятно, как мы с этой троицей разойдёмся. Не доверял я им.

В общем-то, это был конец истории. И эти бароны очень боялись её продолжения. Каждый из них, как я понял, за эти одиннадцать лет кое как пришёл в себя. Хозяйства кое-как подняли, и тут снова-здорово. К вам едет графиня.

— А если мы не согласимся на ваши условия, тогда что? — спросил я.

— Либо мы уходим, а вы нам выплачиваете стоимость имущества. Либо мы будем решать это через императора, — ответил Куницын.

— Да полно вам, — усмехнувшись, сказал я. — Вы же прекрасно знаете законы. Имущество ваше бесспорно. Как будете уходить — забирайте. И даже не пытайтесь меня переубедить. Законы я прекрасно знаю.

Судя по их лицам, они их знали тоже прекрасно. И надеялись, что я буду блефовать. А я не блефовал — я действительно готов был их выселить, если упрутся. Амалии потом объяснил: лучше пустая земля, чем своевольные вассалы, которые будут каждую медяшку оспаривать.

— Что же касается обращения к императору, — продолжил я, — бесспорно, у вас есть такое право. Мы даже делать ничего не будем, пока он не выдаст вам своё решение. Так что вы можете смело начинать с этого варианта.

— И мы обязательно начнём, — сказал барон Предгорный. Глаза у него горели злым огнём. Я подумал: точно поедет. И правильно — пусть едет, быстрее носом ткнётся в реальность.

— Только понимаете, в чём проблема. Если бы герцогом являлся какой-нибудь Кудрявцев, возможно, император вмешался. — Сделал я небольшую паузу. Посмотрел на каждого по очереди. Предгорный сжал кулаки, Белозубов побледнел, Куницын смотрел в пол. — Только вот герцогиня Рысева, к сожалению, таковой не является. Император лично пожаловал ей эти земли за заслуги перед империей. И для него она гораздо ценнее каких-то там баронов из глубинки.

— Но позвольте, это ведь отличное предложение.

— Нас оно не устраивает, — отрезал я.

Амалия со своим вечно невозмутимым лицом наблюдала за диалогом. Я, конечно, ещё не разобрался в её покерфейсе, но мне казалось, что ей интересно. Она даже голову чуть наклонила, когда Белозубов начал заводиться, — как птица какая, серьёзная и спокойная.

— Нам нужно подумать, — сказал Куницын.

— К сожалению, ваше время вышло. Ваши сыновья были предупреждены о том, что вам придётся принять решение. Время подумать у вас было, — начал я нагнетать.

— Мы живём на этой земле уже очень давно, — начал заводиться Белозубов. — У вас нет никаких прав нас разгонять с нашей земли.

— Мы поступаем согласно закону. Это земля не ваша. Либо вы приносите вассальную клятву здесь и сейчас, либо забирайте своё добро и валите на все четыре стороны.

— Мы хотим поехать к императору... — влез Куницын.

— Ваше право. Думаю, двух недель вам будет более чем достаточно. Как раз за это время мы найдём себе новых вассалов на освободившиеся земли. — Я специально назвал «две недели», хотя знал, что дорога до столицы и обратно —полторы. Пусть понервничают.

— Но ведь вы говорили...

— И мы, несомненно, сдержим своё обещание. Пока вы не вернётесь, ваше хозяйство никто не тронет. Вы едете к императору, мы ищем новых вассалов. Я уверен, что будет так, как я вам сказал. Вернувшись из столицы, вы забираете всё своё добро и покидаете нашу землю. Всё.

Они явно немного были в прострации. Нет, ну серьёзно, а что они хотели? Сейчас они нас попугают, пальчиком погрозят — и мы на всё согласимся? По сути, это мы и согласились с их вариантами, только вот с небольшими правками. Я видел, как Белозубов переглянулся