не должны ничего заподозрить. Пусть думают, что я пробуду у них до четверга. За все заплатит Эйтан.

Не удержавшись, я провела ключами по сверкающему боку «мерседеса», оставив на нем глубокую царапину. Жаль, что мне не удастся посмотреть, как взбесится Шука, когда заметит ее.

Спустившись в шесть вечера в фойе, я попросила разбудить меня в семь утра.

В восемь я уже сидела в машине. Начинался четвертый этап.

Интересно, что сейчас делает Шука?

Я просмотрела в интернете объявления о розыске. «Рост выше среднего, телосложение стройное, длинные рыжие волосы собраны в конский хвост, говорит на иврите и английском, в последний раз была замечена возле киоска в Гедере…» Ничего. Это значит, что, как я и думала, Шука пытается разыскать меня сам. Попросил ли он своих дружков помочь ему? Обратился ли в частное сыскное агентство? Вломился к Зои или рыщет в поисках улик по всем углам? Расспрашивает отца, директора школы, учителей, соседей, продавца в супермаркете, почтальона…

Это он делал и во всех предыдущих случаях. Только тогда мне не хватало дальновидности, и я пыталась убежать, не имея четкого плана и того, кто прикрывал бы меня, поэтому становилась легкой добычей. В этот раз я позаботилась обо всем.

* * *

Полчаса спустя я покинула Хайфу, вдыхая полной грудью воздух свободы и держа путь на север.

Прощай, доктор Шука Авишай. Без пяти минут профессор Шука. Завидный жених, уверенный в том, что все женщины мира жаждут его. Лишь спустя три года я поняла, что должна приложить все усилия, чтобы выйти из этой связи в целости и сохранности.

Даже к покупке крема для лица, нового кресла или машины мы подходим с большей тщательностью, чем к выбору будущего партнера. Старательно изучив все преимущества и недостатки крема, просим образец; усевшись в кресло, пробуем на ощупь ткань; выслушав скучные технические подробности, берем машину на тест-драйв.

В брак же мы вступаем почти вслепую, повинуясь лишь зову сердца. Разве интересуемся мы хоть какой-то информацией о своем будущем избраннике? Нет. Мы слышим звон колоколов, видим порхание бабочек, вдыхаем сладкий запах лилий – и теряем голову. Вот он встает на одно колено, протягивает ей кольцо, она восторженно отвечает «Да!», а далее следует поцелуй, выбор мелодии для свадебной церемонии, и вот уже новоиспеченная пара бодро шагает к сияющим горизонтам.

А как же образец, опрос, тест-драйв?

Когда я встретила Шуку, он казался мне просто идеальным партнером. Он был внимателен, баловал меня, окутывал песнями любви, проявлял бесконечное терпение в постели – никакого давления, все в твоем темпе, все как ты хочешь, – и мы вместе взмывали к звездам и плыли по облакам.

Что еще? Было ли что-либо еще? О да! Сколько угодно.

Умный, красивый, медик, заместитель главного врача отделения глазной хирургии с прекрасной зарплатой, а в придачу еще частная клиника, симпатичный пес, не возражавший против моей кошки, хорошие родители, принявшие меня…

Как учила нас с Зои бабушка Йона, хороший муж должен соответствовать трем критериям: иметь постоянную работу, не играть в карты и не пропивать деньги.

Для нее этого было вполне достаточно.

Одна из бывших подружек Шуки попыталась предостеречь меня. Позвонив, она предложила встретиться, чтобы «рассказать мне кое-что, что я обязана знать».

– Мне это не интересно, – оборвала ее я, подумав: «Это твоя проблема, а не моя. Тебя он бросил, а на мне женился».

– Послушайте, он совсем не тот, кем…

«Что ты там бормочешь», – подумала я, бросив трубку. Вот до чего доводит людей ревность. Ни мне, ни тебе.

– Ты ведь знаешь, верно? – спросил Шука, поцеловав мне руку, когда я рассказала ему об этом звонке.

– Что знаю?

– Какой я на самом деле.

– Надеюсь, – ответила я, засмеявшись.

– Ты должна быть уверена во мне, – нахмурился Шука. – Мы с тобой – одно целое, а ею движет лишь ревность.

– Знаю, – улыбнулась я, поддавшись его чарам.

Увы, романтика способна полностью отгородить человека от действительности.

Он любит меня. Он не даст грязным сплетням уничтожить нас. Он мой, а я его. Как же я была уверена в нем, в себе, в нас…

До первого раза.

Первая полученная пощечина ошеломила меня. Я испытала такое унижение, что, если бы не страдала слепотой любви, правильно истолковала бы знак, получила предупреждение об опасности. Но я, как, впрочем, и многие другие женщины, простила.

И не только первую пощечину, но и последовавшие за ней.

Ури

Разве мог кто-нибудь из проходящих мимо детей, похлопывающих меня по спине и сующих мне в руку яблоко или сливу, подумать о том, что всего несколько месяцев назад скромный охранник Чок был важным менеджером? Что под моим началом работали шесть маркетологов и пятьдесят продавцов, что я ездил на специально для меня заказанной серебристой «ауди», а мой любимый кофе – двойной эспрессо – приносила в кабинет блондинка секретарша. Разве догадались бы они, что еще совсем недавно именно я, проходя мимо охранника, улыбался и дружески похлопывал его по спине.

Но однажды, как в страшном сне, случилось то, что случилось, и я остался гол как сокол, а друзья покинули меня. И тогда с неба спустилась пара ангелов и, протянув мне руки, вновь поставила меня на ноги.

– Там мы все друзья и братья, где горит твой кроткий свет[4], – мурлычу я себе под нос строки из «Оды к радости» Бетховена.

И плачу. И улыбаюсь. И снова плачу.

Вдруг ко мне подходит какой-то незнакомый ученик и спрашивает:

– Это вы Чок?

Киваю.

– Вас вызывают в кабинет директора.

– Меня? Кто?

– Директор.

Опять надо мной сгущаются черные тучи. Ведь подсказывало же мне сердце, привыкшее к сыплющимся на меня со всех сторон ударам, что что-то снова должно случиться.

Увольняют? Недовольны? Кто-то пожаловался? Или просто что-то пронюхали и решили, что человеку с таким прошлым не место возле детей? А может, это Яира все им рассказала? Или Гвирц?

Нет, он бы не осмелился. Это Сарит, приставленный ко мне социальный работник. Точно Сарит. Из самых лучших побуждений позвонила им и сказала, что я – строптивый бычок.

Уж я-то точно знаю, что значит, когда тебя вызывают к директору.

В те дни, когда я сам посылал Нааму передать кому-то из сотрудников, что его «вызывают к директору», все заканчивалось в лучшем случае выговором, а в худшем – парочкой охранников, сопровождающих несчастного к выходу с заранее приготовленной картонной коробкой в руках.

Не пойду, и все. Останусь тут.

Но ведь меня позвали. К директору. В первое мгновение мне захотелось скрыться. Спуститься по