другом, человеком, на которого всегда можно положиться.

– Случилось то, что я хочу отпраздновать это событие…

– Ну хватит уже, Рут-Рут, – удвоение моего имени всегда служило признаком того, что он сердится.

– Эйтан, защитник ты мой, – вздохнула я, положив руку ему на плечо. – Пожалуйста, сделай так, как я прошу. Еще мне нужен новый мобильник, зарегистрированный на имя кого угодно, хоть соседской собаки.

– Только с одним условием.

– Согласна на любые условия, – поспешно ответила я. – Могу я на тебя положиться?

– Договорились.

Я заранее знала, что он хотел попросить. Нам вовсе не требуется много слов. Так уж сложилось за все эти годы.

– Только не сейчас. Дай мне еще немного времени.

– Все так сложно? – прошептал он голосом, который чуть не прорвал плотину с трудом сдерживаемых мной слез.

– Перестань, Эйтан, – успела остановить я его.

– Все будет хорошо, – снова прошептал он. – Что захочешь и когда захочешь. Я с тобой. Твой навеки Эйтан. Помнишь?

Эйтан и Рути навеки вместе.

Мы обговорили места и даты, и он обещал исполнить все в точности.

– Удачи тебе, моя сумасшедшая подружка, – пожелал он, когда позвонил доложить, что сделал все, как я просила.

– Спасибо.

– Если что-то еще нужно, скажи… – тут же добавил он.

– Спасибо, Эйтан.

– Помни, Рути-Тути, что я люблю тебя. Если только захочешь, я…

– Не надо…

Я давно поняла: Эйтан знает о том, что именно я пытаюсь от него скрыть…

* * *

Он приезжал к нам со своей женой Кармит лишь раз. Кажется, это случилось через год после их свадьбы. Ему хотелось познакомить нас с ней. Может, он надеялся, что мы станем дружить.

Я прекрасно помню этот визит.

Шука опоздал, сославшись на то, что у него была срочная операция. У него все операции срочные. Впрочем, иногда он все же ссылается на осложнения после операции или общую загруженность. У врача всегда найдется причина опоздать или срочно уйти.

Эйтан с женой сидели на диване в нашей огромной гостиной, прижавшись друг к другу, словно боялись упасть. Кармит поджимала ноги, будто опасалась коснуться черного мраморного пола – гордости Шуки. «В итальянском стиле», – пояснила я, покраснев.

Кармит была в своем роде красивой. Миниатюрная женщина с сияющими глазами и испещренной веснушками молочно-белой кожей.

Они не попробовали испеченный мной пирог и даже не притронулись к стоящему на журнальном столике блюду с фундуком, сославшись на то, что не голодны. Эйтан добавил, что они едут на вечеринку к друзьям и просто заскочили поздороваться.

Они явно чувствовали себя не в своей тарелке в помещении с устилающим черный пол шерстяным китайским ковром, индонезийскими подстилками для йоги и японскими ширмами. Не переставая восхищаться, Кармит сказала, что ей тоже хочется иметь такой круглый деревянный столик, и попросила адрес столяра. Не имея о нем ни малейшего понятия – ведь все вокруг было делом рук Шуки, – я обещала выслать его позже.

Эйтан вышел во двор покурить. Вернулся. По выражению его лица я поняла, что он заметил развешанные кругом камеры. Он спросил, продолжаю ли я заниматься фотографией. Я ответила отрицательно.

– Жаль, – произнес он. – У тебя есть талант.

– Был. Теперь я преподаю.

– У нас дома висит твоя фотография, – вмешалась Кармит. – Все гости ею восхищаются. Говорят, что…

– Нам пора, – прервал ее Эйтан, и она тут же вскочила с места.

– Подождите еще пару минут. Шука вот-вот должен прийти. Он так хотел с вами познакомиться.

Кармит тут же снова уселась на диван. Эйтан продолжал стоять.

Войдя, Шука увидел, что мы, все трое, молчим.

Пожав с преувеличенным радушием руки нашим гостям, он продемонстрировал свои хорошо известные мне чары: укорил меня за то, что я ничем их не угостила, уговорил подняться на второй этаж полюбоваться сделанным недавно ремонтом и сообщил Кармит адрес столяра. А еще, развлекая их забавными историями из своей больничной практики, Шука добился того, что они все же попробовали купленный им по дороге чизкейк и запили его охлажденным вином.

Эйтан, продолжая настаивать на том, что их ждут, то и дело порывался уйти. Кармит пыталась уговорить его остаться, но он был непреклонен.

Я проводила их до машины.

Не переставая благодарить меня за радушный прием, Кармит все время порывалась пригласить нас в гости.

– Нам надо поддерживать связь, – произнесла она, глядя на Эйтана, но тот лишь молча отвернулся. – Эйтан, – снова обратилась она к нему, – пообещай мне, что позовешь Рут и Шуку к нам в гости.

Поглядев в зеркало заднего вида, Эйтан нажал на педаль газа, даже не попрощавшись.

Уже тогда он понял то, чего еще не понимала я.

* * *

Не знаю как, но он единственный разглядел то, что на самом деле происходило в стенах нашего дома, покрытых норвежскими обоями, в заполненном японскими цветами саду…

И ведь никто другой ни о чем не догадывался. Ни отец, ни Двора, ни Шукины родители. А мою сестру Зои, которая прекрасно чувствовала любую боль, немедленно замечала любую печаль, мне приходилось избегать.

А не рассказывала я о том, что происходит, от стыда. Даже самой себе я не могла признаться в том, что деградирую как женщина, как личность.

Во-первых, найдутся те, кто скажет, что я это заслужила. А во-вторых, рассказав, я должна буду что-то предпринять. Но что? Просить помощи у свекрови, считающей своего сына образцом добродетели? Заявить в полицию и выслушивать рассуждения о том, что я сама во всем виновата? Рассказать обо всем Зои и надеяться на то, что она чудесным образом поможет мне от него избавиться?

– Не выноси сор из избы, – сказала бы, будь она жива, моя мать.

– Скажи спасибо, что он тебе достался, – хвасталась Шукой обожавшая его мать и тут же добавляла: – Мой сын мог бы заполучить любую.

– Это уж наверняка, – соглашалась я, стараясь услышать в ее голосе хоть капельку сочувствия.

– Разумеется, – гордо добавляла она. – Очередь стояла аж до Эйлата.

Все они ничего не знали, а Эйтан догадался в одночасье. Потому что мы были родственными душами.

Когда на следующий день я позвонила ему, он сказал, что Кармит получила от встречи огромное удовольствие и что он будет рад встретиться со мной.

– Со мной?

– С тобой, – подчеркнул он и добавил: – Как прежде.

Только тогда я была еще не готова к встрече. И так продолжалось до тех пор, пока мне не потребовалась его помощь.

* * *

Как мы и договаривались, ключи от «ниссана» лежали на выхлопной трубе. Сходив в номер, я принесла оттуда купленный в универмаге маленький чемоданчик и пакеты с одеждой. Спокойно, Рут. Они