ни людей. Совсем пусто вокруг. Только один отряд обнаружил покинутое поселение. Однако там ловить было некого и нечего. Разведчики обыскали дома: селяне выехали и всё вывезли, до последнего зёрнышка.

Вторую ночь купол держал я. Как всегда, следил при этом за мимо идущими демонами, ожидая, что представится удобный случай.

Дождался я его под утро. Отряд был крупный, но вокруг больше никого не оказалось.

Вылазку провёл Истор. Я следил за ходом боя из нашего лагеря. Мои бойцы разделали врагов играючи. Налетели, проткнули копьями, закидали стрелами, затоптали копытами. А затем отступили и пошли в новую атаку — на оставшихся тварей. После третьей атаки демоны закончились, и воинство спокойно вернулось в лагерь. А вскоре и рассвет загорелся в небе.

Позавтракав, мы снова выслали разведку, а я отправился спать. Правда, не сразу. Когда я уже устраивался на лежанке, в шатёр неслышно прокралась Элия. Приложив палец к губам, сначала моим, затем своим, она улеглась рядом и положила ладонь мне на грудь. Я молча поцеловал прохладные пальцы и накрыл изящную руку своей.

— Ты разве не спишь? — шаловливо сверкнула Элия раскосыми глазами.

— Позже отосплюсь… — решил я, усаживая девушку на себя свободной рукой.

Уже потом, лёжа под одеялом, я слушал её спокойное мерное дыхание. И думал о том, что, возможно, не стоит здесь больше задерживаться. Нам пора двигаться дальше. Однако додумать мысль я не успел, так и уснул…

Мне снилась пустыня. Огромная, бескрайняя, заполненная барханами, тёмными выростами скал… И ветрами, срывавшими песок с вершин барханов, чтобы унести его вдаль.

— Иногда я устраиваю тут грандиозные бури! — сообщил мне глубокий мужской голос из-за спины. — Эти бури несут песок аж на целые тысячи сиханов.

— А зачем? — спросил я, обернувшись.

За моей спиной стоял могучий мужчина. Широкие плечи, чёрная с проседью борода. И короткий, как сказали бы в моей прошлой жизни, «по-военному», ёжик волос. Одет незнакомец был в тёмно-коричные штаны и песочного цвета рубаху. Поверх всего этого — броня. Вот только она не была металлической.

В моей прошлой жизни это назвали бы бронежилетом. Впрочем, сходство казалось не слишком большим. В основе всё же лежала привычная форма доспеха. Просто разделён он был на сегменты и спрятан в ткань. Такими же необычными были наручи и поножи. И вершина всего –шлем. Очень технологичный, обтекаемой формы, с прозрачным забралом.

— Не ожидал, да? — усмехнулся Отец Песков, увидев, как я этот шлем разглядываю.

— Что-то такое и подозревал, — честно признался я.

— Да, однажды люди в этом мире очень многого достигли, — вздохнул мужчина. — Оттого их падение было особенно громким.

— Ты застал это падение? — уточнил я.

— И я, и Арахамана, — кивнул мужчина, а потом уселся на песок, похлопав рядом рукой. — Садись!

Отказываться я не стал. Зачем стоять, если можно посидеть.

— Я не застал начало конца, — чуть-чуть помолчав, признался Отец Песков. — Но я закончил падение. Дал людям суровые законы, привёл их в Край Людей, вышел на последнюю битву с Диким Шёпотом. И умер от полученных ран.

— Понятно, — кивнул я не без удивления: так откровенно местные боги со мной ещё не разговаривали.

— Помнишь, ты вначале спросил: «Зачем?», — напомнил Отец Песков. — Что «зачем»? Зачем я сделал здесь пустыню, или зачем устраиваю в ней бури?

— И то, и другое. Ты ведь, если я правильно понимаю, мог бы вырастить тут целый лес… А песка и у нас хоть завались.

— Я сделал здесь пустыню, чтобы она служила мне напоминанием, Защитник, — глядя не на меня, а на бесконечные барханы, ответил Отец Песков. — Напоминанием о том, к чему приводят гордыня и самоуверенность. А ещё напоминанием о том, что будет, если жизнь в этом мире погаснет окончательно.

— А бури? — уточнил я.

— А бури напоминают мне о том, что самое ужасное ещё не наступило… Если бы ты видел те бури! Но я не покажу… Предупреждая твой следующий вопрос, поясню: не покажу, потому что ты такую бурю не переживёшь. А если ты умрёшь здесь, то и там, у себя, тоже умрёшь. Таковы законы, не мной установленные. Хоть ты и в меня, как я понимаю, не веришь…

— А ты тоже пришёл познакомиться? — хмыкнул я. — Как и остальные, в кого я не верю?

— Не-е-ет, что ты… — отмахнулся Отец Песков крупной широкой ладонью. — Я в эти игры с Защитником не играю. Глупости это всё, Ишер. Ты же сам понимаешь… Ну выбрали мы тебя Защитником, ну подыграем чуть-чуть, чтобы ты людей спас… Но главной-то проблемы это не решит, понимаешь?

— А что ты считаешь «главной проблемой»? — прямо спросил я.

— Главной проблемой я считаю то, отцом чего меня называют сейчас… — усмехнулся мужчина, обводя рукой созданное им пространство. — Пески, Ишер! Запустынивание мира — вот главная беда. Человечество само довело до этого. Но человечество же может всё изменить. Ради этого мы когда-то пожертвовали собой. Всё что угодно, лишь бы спасти остатки людей. Но… Сколько уж лет прошло, а всё по-прежнему. И даже хуже становится.

— Знаешь, я, может, ошибаюсь, но… Не в нынешних силах человечества что-то изменить, — нахмурился я. — Для этого же наука нужны, знания… А люди, если я всё правильно понял, чуть ли не до каменных орудий когда-то скатились. И ещё тысячу лет возвращали утраченное.

— Ой, да я тебя прошу! Что они вернули? Как болтались в древности, так и болтаются… Что камень, что бронза — одно дерьмо первобытное… — отмахнулся Отец Песков и выразительно постучал себя по шлему. — Вот что у них было! До этого им ещё расти и расти… Но вообще-то у них всё для того, чтобы вырасти, есть.

— Шёпот, — догадался я.

— Во-во! Он самый! — кивнул Отец Песков. — Я б с тобой вообще говорить не стал, Защитник. Но, знаешь, почему лично наведался?

— Поче… — начал я, а потом понял. — Из-за купола моего, что ли?

— Ну да. И из-за него, и из-за той защиты, которую ты придумал, — с довольным видом закивал Отец Песков. — Ну тысячи лет же никто нового придумать не мог! Понимаешь? И каждое новое поколение всё меньше использует! Давай я тебе кое-что покажу, а ты сам