времён сами по себе очень крепкие. Их строили целиком из камня, а не из кирпича. А ещё там собирались войска. Думаю, если есть в Краю Людей твердыня надёжнее, то разве что Ас Арахамана, она же Святилище. Однако крепость Страж тоже из тех времён. Просто крепость сама по себе маленькая. А город вокруг — это уже более поздние постройки.

Тадар какое-то время молча смотрел на шептуна, а затем повторил вопрос:

— Так надёжные крепости-то?

— Да, — не став напрягать Ферта, ответил за него я. — Крепости надёжные.

— Так, может, сразу туда и уходить? — кивнув на расстеленную карту, спросил Тадар.

— Нет, — я покачал головой. — Сначала будем держать демонов здесь. Нельзя выиграть войну, отсиживаясь за стенами крепостей. Даже если это война с демонами.

— Как знаешь… — пожал плечами хан ханов, но видно было, что слегка расстроился.

Честно говоря, я иногда не понимал кочевников. Что и немудрено. Их культура отличалась от общечеловеческой ещё, когда они только пришли на земли ханств. А уж за четыре столетия, тем более, изменилась до неузнаваемости.

— Кто сегодня держит купол, Ишер? — между тем, спросил Ферт. — Ты? Или я?

— Сегодня я, — ответил я шептуну. — Ты отдыхай. И так без меня держал две ночи.

— Хорошо… — благодарно прикрыв глаза, кивнул шептун.

— Гвел, раз ты поднял вопрос по провианту, то вам с Деносом и изучать вопрос, — приказал я. — Разберитесь, сколько у нас чего осталось, помогите Ватане. Два дня сидим в стойбище, а на третий выходим. Возражения есть?

— Послезавтра надо начать собираться! — покачав бородой, вмешался Гелай. — Мы тут имуществом обросли… За одно утро плохо управимся.

— Хорошо. Тогда к тебе, Гелай, просьба. Ты сам и проследи, чтобы было вовремя собрано, — согласился я.

Как говорили в моей прошлой жизни, инициатива всегда имеет инициатора. Смысл в том, что если собираешься поднять вопрос, будь готов, что на тебя его и взвалят. И я всегда применял этот принцип на совещаниях.

Подчинённые уже раскусили мою тактику. Поэтому рта старались понапрасну не открывать. И меня это устраивало, всё-таки пустой болтовни я не любил. Считаешь, что надо делать — делай, и нечего по много гонгов этот вопрос обсасывать.

Зато теперь мои решения редко кто оспаривал. Потому что если начать спорить, обязательно прибавится работы. А раз возражений не было, то совещания проходили быстро. Вот и в этот раз наша тёплая встреча не затянулась.

Обсудив пару мелких рабочих вопросов, я сунул карту за пояс и, выйдя из шатра, осмотрел стойбище. Место здесь было крайне удобное, ничего не скажешь. Однако пришло время перебираться дальше.

А пока стоило бы насладиться двумя днями отдыха. Конечно, ночью мне придётся поддерживать защиту шёпотом… Но выспаться-то я пока могу и днём. Заодно дам нормально отдохнуть Ферту.

Откровенно говоря, мне не меньше, чем остальным, хотелось поскорее вернуться к людям. Унылый вид равнин Серого Угорья успел настолько надоесть, что хоть на звёзды вой от тоски. Жаль, демоны не будут ждать, когда мы наобщаемся с соплеменниками…

И убивать их надо здесь и сейчас. Пока ещё есть в Крае Людей, с кем общаться. Может, я и не люблю много разговаривать, но саму возможность очень не хотелось бы терять…

Глава 99

Второй день отдыха прошёл в суете. Когда солнце только-только перевалило за полуденную черту, сборы уже начались. Молодые воины рыскали между грудами скарба, оценивая и прикидывая объём добра. После чего вещи укладывались в плетёные корзины. Если груз был хрупким — прокладывали травой, чтобы не побился в пути. Еду методично перебирали под приглядом Ватаны. Припасы, которые испортились — либо выкидывали, либо отправляли в срочную готовку. Припасы, находившиеся на грани — укладывали отдельно.

Главная работа кипела вокруг телег. Их ещё не нагружали, но готовили так, будто от этого зависела жизнь. Впрочем, учитывая, что лишнего мы на них не везли — а только самое нужное… Возможно, именно так оно и было.

Мне, привыкшему к илосским повозкам, поначалу было дико смотреть на эти сооружения. Телеги кочевников стояли на широких, почти в мой рост, колёсах с ободьями из распаренных гнутых веток, стянутых сыромятными ремнями.

На каждое из шести колёс приходилось множество тонких спиц, и вся эта конструкция, казалось, вот-вот рассыплется. Однако нет. На песке колёса не проваливались, а мягко плыли, оставляя неглубокий, быстро затягивающийся след.

У крайней повозки пара умельцев, тихо переругиваясь, меняла лопнувшую спицу. Рядом ещё один кочевник тщательно смазывал втулку густым жиром. Шатры и вещи, которые могут понадобиться до наступления утра, никто, само собой, пока не трогал.

Утром третьего дня сборы начались до рассвета. Я держал над стоянкой купол из песка, а стойбище, между тем, исчезало на глазах. Там, где вчера высился кожаный город, теперь стояли лишь голые остовы из жердей, которые уже вовсю разбирали и укладывали на телеги. Войлок сворачивали в тугие, перевязанные ремнями рулоны.

Гелай метался между рядами, подгоняя замешкавшихся. Однако делал это без пустого рвения: кочевники и так справлялись отлично. А затем пришло время складывать чёрный песок, который до сего момента находился в воздухе, защищая стойбище.

Я направлял струйки ветра на заранее расстеленные рогожи. А рядом с ними дежурили те, кому не повезло вытянуть жребий на эту работу. Едва горка песка становилась достаточно большой, его ссыпали в мешки, а саму рогожку возвращали на место. И очень старались не морщиться: омерзение, которое вызывал чёрный песок, было сложно контролировать, даже на физическом уровне.

Затем мешки грузили на телегу. Уложив поверх шкур и шатрового войлока, их надёжно увязывали верёвками. Конечно, возить с собой песок — это странно. Особенно в пустыне. Но без этого конкретного ночевать под открытым небом было рискованно.

Наконец, я отдал приказ выдвигаться, и войско потянулось на восток. Шли ходко. Переханы под седлом ступали мягко, а телеги катили ровно, не застревая. К полудню я с удовольствием отметил, что местность вокруг начала меняться.

Чем дальше, тем чаще попадались участки плодородной земли.

Первая ночёвка выдалась на удивление тихой. Ферт развернул купол из чёрного песка, оставшись дежурить на всю ночь. А я отсыпался, никто меня не будил и не тревожил.

На второй день местность изменилась ещё сильнее. Сначала пропали камни. Песок стал мельче, светлее, с рыжеватым отливом. Копыта переханов застучали иначе — глуше, мягче. Во время привала я присел на корточки