Девица фыркает и разворачивается, бросив сердитый взгляд в мою сторону. Ее спутник спрашивает, нельзя ли все-таки решить вопрос. После минуты уговоров он сдается и уходит, волоча за собой загадочный и тяжелый с виду черный ящик.

Мы приземляемся в Кэрнсе солнечным утром. Лететь в первом классе мне ужасно понравилось, хотя я всю дорогу смотрела видео с Мерфи, когда он был щенком, и гадала, скучает ли он по мне. Кормили так вкусно, что я даже не съела прихваченные в дорогу снэки, а откинув полностью кресло, чуть не взвизгнула от восторга. К счастью, девицу в платке и ее спутника я больше не видела. Узнав, как здорово лететь первым классом, я поняла, почему она так расстроилась.

Я прохожу таможню и, с трудом сдерживая зевоту, бросаю взгляд на заметки, которые сделала в самолете. На эти шесть дней я поставила перед собой две задачи: найти губана-бабочку для сестры и воспользоваться отсутствием отвлекающих факторов, вроде надоевшей работы и воспоминаний о скучной жизни с Заком, чтобы решить, как быть дальше. Пока я поняла только две вещи. Первое: я не хочу до конца своих дней работать в «Солнечной еде», и второе: я правильно сделала, что бросила Зака.

Прежде чем отключается Wi-Fi, я читаю послание от родителей с пожеланиями удачи и вереницу сообщений от Бекки: «Я уже скучаю по тебе, бездельница!!!», «Можешь достать мне номер какого-нибудь австралийского красавца, плиз??? Скажи ему, что я готова выйти замуж ради визы!» Отвечаю Бекке и отправляю сообщение с сердечками Милли, после чего начинаю пробираться к выходу из аэропорта, надеясь по пути приобрести солнцезащитный крем.

Правильного крема нет ни в одном магазине, но я забываю о нем, как только выхожу из здания. Меня мгновенно окутывает теплый, насыщенный влагой воздух. Я делаю глубокий вдох, и по лицу расплывается блаженная улыбка. По сравнению с зимним Огайо это настоящий рай. Стоит раннее утро, на траве вдоль парковки поблескивает роса. Небольшое здание аэропорта окружено пальмами. Вот и табличка: шаттл до морского порта.

Меня пугает мысль, что я вот-вот окунусь в выдуманную жизнь. Я напоминаю себе, что знаю о своей сестре все, а эти люди ее никогда не видели. Они не догадаются. Я кладу удостоверение личности Милли в первый кармашек бумажника – вдруг понадобится при посадке на яхту, и становлюсь в очередь на автобус. За мной подходит пожилая пара. Они негромко о чем-то спорят, потом смеются. Когда я оглядываюсь, старички держатся за руки. У меня сжимается сердце – у них есть то, о чем я могу только мечтать.

Минут через пять мы загружаемся в автобус. Я последняя: пришлось буквально пинками заталкивать чемодан в багажное отделение, аж покраснела от смущения. Зато мне досталось целиком переднее сиденье. Вытаскиваю из кармашка рюкзака бутылку с водой, делаю глоток и мысленно говорю себе: «Я это сделала. Добралась до Австралии и скоро увижу Большой Барьерный риф». Я собираюсь выпить за свой успех, как вдруг в автобус заходит опоздавший пассажир, бросает свой рюкзак рядом со мной и садится. Вздрогнув от резкого движения, я проливаю воду себе на футболку. «Прекрасно», – думаю я, бросая на него косой взгляд. Тип роется в бумажнике и ничего не замечает. Я закатываю глаза. И почему эти американские туристы такие невоспитанные?

Как только мы выезжаем на дорогу, салон заливает солнечный свет. Я достаю косметичку, намазываю лицо кремом, чтобы не обгореть, и пытаюсь наслаждаться путешествием. В приоткрытые окна врывается свежий ветер, пахнет океаном. Я едва сдерживаю волнение.

Не проходит и пяти минут, как я замечаю, что усевшийся рядом невежа сверлит меня недобрым взглядом. Точнее… он пялится на мою косметичку. Странно, что этого типа так заинтересовали средства по уходу за кожей. Он загорелый, с копной растрепанных светлых волос, в свободной темно-серой футболке. У меня появляется чувство, что я его откуда-то знаю. Напоминаю себе, что у меня дичайший джетлаг и я ни с кем в Австралии не знакома. Может, он похож на какую-то знаменитость?

Я разглядываю его нос, идеально прямой, как у принца Эрика из «Русалочки».

Он ловит мой взгляд. У меня потеет под коленками. Сердце стучит как бешеное, горло пересыхает. Я неловко прокашливаюсь и даю себе установку не приходить в трепет при виде каждого симпатичного парня, несмотря на недавно приобретенную свободу. Я напоминаю себе о своих целях: даже идеальный, как у принца, нос не собьет меня с пути.

Прежде чем отвернуться к окну, я украдкой смотрю на его глаза – сине-серые, будто штормовое небо. Не аквамариновые, как у принца Эрика, а, скорее, цвета дельфиньей кожи. И злые.

До меня вдруг доходит: он напоминает Хью Гарриса. Я тут же отбрасываю эту мысль. Не может быть. Мерещится от недосыпа.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не спросить, чем он недоволен. Может, он весь полет просидел рядом с плачущим младенцем? Я отворачиваюсь к окну. Мы проезжаем мимо пальм, качающихся на ветру. Вдали возвышаются высокие изумрудные горы, окутанные легким туманом. Все вокруг такое зеленое и пышное, что захватывает дух. Время от времени между зданиями мелькает вода, голубая и спокойная. Я в раю.

Автобус подпрыгивает на огромной выбоине, и рюкзак парня вместе с моей сумкой взмывает в воздух. Я пытаюсь поймать косметичку, но она падает соседу на колени. Он смотрит на меня с яростью, глаза еще темнее, чем секунду назад, хмурится и сует мне мое имущество.

– Держи.

– Спасибо.

– Ты не слышала, что есть солнцезащитные кремы, безопасные для рифов?

Я хочу сострить, что некоторым вообще крем не нужен, но проявляю дипломатичность.

– Спасибо, я в курсе.

– А ты все равно притащила эту гадость.

Он тычет пальцем в мою сумку.

Вроде бы австралийцы должны говорить по-английски, но этого понять почти невозможно, будто камней в рот набрал. Я не сразу понимаю, что он хочет сказать: «зачем ты взяла крем, вредный для рифа, если приехала на самый большой риф в мире?» Вместо того чтобы придумать ответ, я начинаю паниковать. Испуганно моргаю, думая: «Боже, как такое возможно? Я не успела выехать из аэропорта, а все уже вычислили, что я обманщица».

Он поднимает брови и хмурится. Заметив его отвращение, я начинаю раздражаться. Достал! Он продолжает сверлить меня взглядом.

– Я забыла правильный крем, – говорю наконец я, не понимая, почему вообще перед ним оправдываюсь.

Он кивает, но по выражению лица ясно, что не верит.

– Честное слово, я забыла! – настаиваю я. – Даже в аэропорту искала и не нашла.

– Ну да, конечно, – говорит он и отворачивается.

– Ты что, не веришь? – краснею я.

Не понимаю, почему мне так важно убедить незнакомца, что я не стала бы сознательно брать вредный для рифа