Стараясь отвлечься, я вспоминаю свою жизнь до Зака… может быть, наша с сестрой поездка в Индию? Хочу ответить, но меня неожиданно захлестывает другое воспоминание. На последнем курсе я сдавала финальную лабораторную работу по морской биологии. Все шло блестяще, я чувствовала, что могу свернуть горы. Милли тогда уже трудилась в лаборатории и частенько нам помогала с заданиями, но в тот день ее отвлекли другие дела. Без нее я испытывала невиданную свободу и уверенность. Я сдала работу первой и получила отличную оценку. Я тогда ощутила себя на своем месте, поняла, что могу найти свой путь в этой достаточно узкой профессиональной сфере, и преисполнилась самых радужных надежд.

А потом вернулась Милли. Я заметила ее краем глаза: она прошмыгнула в соседний кабинет, только мелькнул в дверях лабораторный халат. Через минуту она заглянула в нашу аудиторию и шепнула что-то профессору. Тот громко рассмеялся. Она выглядела такой уверенной, такой «своей», и весь мой восторг вдруг улетучился. С Милли мне было не сравниться.

– Индия, – говорю наконец я.

Милли кивает:

– Так и знала, что ты это скажешь. Вот увидишь – Австралия еще круче.

Она подмигивает. Мне страшно, что надо будет притворяться Милли, и я ей не верю.

Глава четвертая

Мерфи заподозрил подвох и ходит за мной по дому, как привязанный. Все началось с того, что я принесла из ближайшего магазина деликатесов его любимую косточку – раньше он получал это лакомство только на день рождения. Поиграв с ней от силы минут десять, он уставился на меня своими щенячьими глазами, будто понял, что я хочу подсластить пилюлю.

В тот день до меня окончательно дошло, что я все-таки еду. Я сказала Маттео, что уезжаю на праздники. Тот захлопал в ладоши от радости и заглянул в мой закуток.

– И куда же? – спросил он, сцепив руки на животе.

– В Австралию.

– Ух ты, – выдохнул Маттео. – Вот это я понимаю! Бекка! Ты слышала, Энди едет в Австралию?

– Ого! – из-за перегородки высунулась голова Бекки. – Мне придется менять памперсы новорожденному племяннику в гостях у сестры, а она тем временем будет наслаждаться жизнью в раю! Я так за нее рада!

Маттео смеется, а я закатываю глаза.

– К великому сожалению, Бекки, моя семья считает, что мне нужно чаще выходить на люди. Поэтому я решила наконец-то поехать в отпуск.

Мы с Милли договорились никому ничего не объяснять. Она хотела сохранить свои проблемы со здоровьем в тайне, и я боялась, чтобы у нее на работе не узнали о нашем сговоре. Когда Милли переоформила билеты, я пыталась убедить ее поставить в известность начальство. В конце концов, ей положен больничный, а значит, у нее будет время на операцию и реабилитацию. Милли справедливо возразила, что поскольку я не имею отношения к лаборатории Университета Огайо, то ни сделанные мной фотографии, ни мои клятвенные уверения в существовании губана-бабочки не будут приняты во внимание, и вся экспедиция окажется пустой тратой времени.

– Везет же тебе, – сказал Маттео, хлопнув ладонью по стене моей кабинки. – Осталось только подготовить итоговый отчет, и ты свободна!

– Я тебе помогу! – кричит из своего угла Бекка.

У нас в офисе очень хорошая слышимость.

– Спасибо, Бекка! – отвечаю я и возвращаюсь к работе над очередной презентацией, которая будет использована один раз на собрании и сдана в архив.

Шесть лет назад, сразу после выпуска, разработка операционной стратегии казалась чрезвычайно увлекательным занятием. Курс по статистике, прослушанный на факультете морской биологии, очень пригодился, и мне прочили постепенный карьерный рост. Однако рутина быстро наскучила, и сейчас, в преддверии отпуска, мне меньше всего хочется опять рисовать слайды. Я постоянно задаюсь вопросом: неужели так и потрачу свою жизнь на компанию, производящую хлопья? Я не считаю, что трачу время впустую, только когда мы участвуем в волонтерских проектах вроде посадки деревьев или мне доверяют курировать стажеров, как прошлым летом. В такие моменты я ощущаю, что делаю что-то нужное.

Глядя в спину Маттео, я вдруг испытываю прилив ностальгии по проведенным здесь годам. Все такое знакомое, предсказуемое. Это чувство испаряется без следа, когда я вспоминаю, что каникулы продлятся всего пару недель. Не успею оглянуться, и вновь будут чай с Беккой и презентации к весенним кампаниям.

В день моего отъезда в Австралию Милли приходит ко мне в десять утра. Переступив порог, она взвизгивает от полноты чувств. Мы выезжаем в аэропорт в одиннадцать, потому что вылет в половину второго. Три часа до Далласа, а потом четырнадцать до Кэрнса. От мысли, что придется провести столько времени в самолете, мне становится нехорошо. Я скачала больше романтических комедий, чем способна переварить, в том числе «Ноттинг Хилл», «Притворись моей женой» и «Предложение». Ну и, чтобы порадовать Милли, документалку про коралловые рифы. Даже маршрут Хью по Кэрнсу заскриншотила. Память смартфона переполнена, чемодан застегнут (с большим трудом), и все равно как будто чего-то не хватает.

– Готова? – спрашивает Милли, прыгая на мою идеально застеленную кровать.

– Нет, – отзываюсь я и падаю рядом.

Мы лежим, уставившись в потолок.

– Я тоже, – шепчет она.

На меня давит ответственность. Я очень хочу поехать ради сестры. Надежда, что я смогу ей помочь, хоть немного заглушает чувство вины за то, что у меня нет того дурацкого гена.

После операции Милли останется на одну ночь в больнице, а потом ее отпустят домой, всю перебинтованную. Восстановление займет три-четыре недели. Она не сможет даже руки поднимать. Поэтому решили, что она поживет первое время у родителей вместе с Мерфи. Гулять с ним Милли, конечно, не будет – вдруг дернет поводок. Ей придется привыкать к изменениям в своем теле, а я в это время буду жить ее мечтой. Это неправильно.

– Я найду эту дурацкую рыбешку, – обещаю я скорее себе, чем ей.

– Знаю, – спокойно отвечает Милли, глядя в потолок. – А я тем временем сделаю себе новые сиськи, которые никогда не обвиснут.

Я сдавленно смеюсь, пытаясь не заплакать, придвигаюсь ближе к сестре и кладу голову ей на плечо.

– Я тебя люблю.

– И я тебя.

Вроде бы все предусмотрела, но не успеваю зайти в самолет, как понимаю, что забыла нечто очень важное. Еще на трапе лезу в косметичку за антисептиком для рук и нечаянно вытаскиваю вместо него солнцезащитный крем. Черт, я забыла другой, безопасный для рифов.

Милли ни за что не станет пользоваться кремом, вредным для рифов. Ни один уважающий себя морской биолог не совершит такой ошибки. Если я не найду правильный крем до посадки на яхту, все сразу поймут, что я самозванка. К тому же это