все получилось. С предвкушением и в то же время со страхом я решила изучить все рецепты «Хвавольдана», оставленные моей бабушкой.

– Здравствуйте. У вас есть янгэн из красного каштана?[6]

Пока я отмеряла ингредиенты, пришел покупатель – офисный служащий в опрятном костюме. Умер на работе? Его светящееся, будто у живого, лицо вызвало у меня невольную жалость. Вскинув брови, я направилась к нему:

– Добро пожаловать, проходите. Тяжко вам пришлось, да?

– Простите?

– Ничего-ничего. Я все знаю. Выглядите вы как живой здоровый человек, поразительно!

– Вообще-то, я не такой уж и здоровый, у меня гастрит.

Я крепко сжала его руку в знак сочувствия – на удивление теплая для мертвеца.

– Зачем вы взяли меня за руку?

Мужчина посмотрел на меня сверху вниз, явно недовольный. Что-то было не так, поэтому я убрала руку и отступила на шаг:

– Вы человек?

– Конечно, я человек.

– Не мертвец?..

– Что вы несете! – Мужчина раздраженно нахмурился. – Я пришел попробовать ваш знаменитый янгэн, и вот как вы встречаете покупателя?!

Он тут же открыл стеклянную дверь и вышел. Я в растерянности застыла на месте. Получается, живые в лавку тоже заходят… Смутившись, я уткнулась в тетрадь с рецептами и продолжила взвешивать ингредиенты. Следующий посетитель появился только спустя пару часов.

– Прибавилось рвения?

Это оказался Саволь. Волосы он собрал в аккуратный пучок. Ханбок был цвета нефрита, оттенка керамики эпохи Корё. На ком-то другом этот наряд смотрелся бы нелепо, но со своими длинными ногами и шеей Саволь сам походил на изысканный фарфор.

– Снова доставка продуктов?

– Нет. Того, что я принес вчера, хватит на некоторое время.

Саволь прошелся по магазинчику, осматривая стены, потрогал их пальцем и сдул пыль, поправил криво висевший декор.

Я так и не поняла, кто он: сказал, что оптовый поставщик, но в то же время назвал себя шаманом. А главное – он знает секреты «Хвавольдана» и моей бабушки.

– Вы же живой человек, да?

– Я шаман. Молодой и видный.

– Но шаманы ведь тоже наверняка бывают как живые, так и мертвые. Вот и спрашиваю, вы точно живой?

– С чего вдруг такие вопросы? – певуче протянул он и улыбнулся.

Если это была игра в учителя – и он знает ответ, но раздумывает, стоит ли его мне раскрывать, – то я не собиралась в ней участвовать.

Я шагнула вперед и потянулась рукой к его щеке. Саволь смущенно посмотрел на меня.

– Что вы делаете?

Самый простой способ узнать, жив человек или мертв.

– Ёнхва, вы зачем руку…

Раздался ясный и звонкий звук шлепка. Это я хлестнула его по щеке. Между нами повисла тяжелая пауза. Саволь сморщился и схватил меня за запястье:

– Вы что, меня сейчас ударили?

Щеки Саволя пылали. Живой. Видимо, новость о том, что в «Хвавольдан» за утешением приходят души умерших, меня слишком ошеломила. Сегодня я приняла за мертвеца уже второго человека. Я склонилась в извинительном поклоне:

– Простите меня. Я пока плохо отличаю мертвых от живых.

Саволь, держась за щеку, наклонился ко мне. Мы едва не соприкоснулись носами. Я была виновата перед ним, так что даже если бы он рассердился, я бы не посмела и слова сказать, но Саволь взял и неожиданно – как будто случившееся его позабавило – ухмыльнулся. Странная ситуация: нападавший испугался сильнее пострадавшего. Я попыталась отстраниться, но было некуда. Вновь заметила, какие у Саволя удивительно длинные ресницы, и покраснела.

– Я всегда плачу людям той же монетой. Если бы не уговор с вашей бабушкой, я бы уже отвесил вам пощечину в ответ.

– Уговор?

– Да. Она попросила меня помочь вам.

Саволь смягчился и отступил назад, машинально поглаживая щеку. В глаза бросились четки на его тонком запястье.

– И в чем заключается этот уговор?

– Это секрет, который знают только ваша бабушка, я и мой брат. Он сейчас учится за границей.

Значит, Саволь не собирается ничего рассказывать. Я постукивала по нижней губе указательным пальцем и прикидывала, о чем бы спросить.

– Это место, случайно, не проклято? Агентства недвижимости, вон, его избегают…

– Скорее наоборот. Ваша бабушка обладала особенными силами и передала их этой лавке.

– Особенные силы, скажете тоже. Бабушка была обычным человеком.

– Нет. Ёнхва, ваша бабушка еще в молодости получила дар свыше, а может, и вся ваша семья из поколения в поколение обладала этими силами. Вместо того чтобы избрать путь шаманки, она открыла «Хвавольдан». Благодаря ей мне тоже досталась часть этих сил.

У меня побежали мурашки. Бабушка никогда не рассказывала, что могла стать шаманкой. Я не замечала в ее поведении ничего странного или подозрительного, в доме у нас не висело никаких амулетов. Наоборот, та бабушка, которую я помню, была совершенно заурядной женщиной, на улице она моментально смешалась бы с толпой.

– Не волнуйтесь. У вас никаких особых сил нет.

– А где все-таки то, что спрятала бабушка? То, что покроет долг, как она написала в завещании. Может, уже просто скажете мне? Я вечно ждать не могу, проценты по кредиту капают в эту самую минуту.

– Нельзя. Она попросила меня не нарушать порядок. И я намерен выполнить ее просьбу.

– Что именно связывало вас с моей бабушкой?

Саволь погладил четки. От прикосновения невзрачные бусины засверкали, словно драгоценные камни. Его лицо исказилось тоской.

– Она спасла мне жизнь. И вы тоже.

– Что?

– Со временем поймете. Наберитесь терпения.

Саволь только улыбнулся моей настойчивости. Вдруг я лезу в его личную жизнь? Пожалуй, стоит прекратить расспросы.

Делала ли я хоть раз что-нибудь такое, что могло спасти жизнь человеку? Самый добрый поступок, который я когда-либо совершала, – это пожертвовала в ЮНИСЕФ свою университетскую стипендию. Но то были всего лишь сто тысяч вон… Здесь речь явно шла о другом.

Я уверена в одном: мы с Саволем никогда не встречались. Абсолютно точно. Может, Саволь вообще меня с кем-то перепутал, ведь он много куда поставляет продукты.

Саволь сел на стул напротив прилавка, закинул ногу на ногу и подпер рукой с четками подбородок. Естественным образом его спина согнулась, и все тело наклонилось ко мне. В вырезе ханбока показался красный шрам, змеившийся по гладкой коже, – похоже, что от давней раны. Почувствовав мой взгляд, он поспешил запахнуть ворот.

– Что заказывала вчерашняя покупательница? – намеренно сменил тему Саволь.

– Шоколадные чонбёны.

– Как она выглядела перед уходом?

– Улыбалась. Будто бы даже с облегчением.

– Тогда все в порядке. Вы помогли ей обрести покой.

– Я всего лишь приготовила шоколадные чонбёны для женщины, которой было грустно прощаться со своей дочерью…

– В этом мире у каждого есть своя история, но немногие завершают ее с