серединку с водорослями из-за давней привычки экономить? Хисук наблюдала, как дочь хрустит чонбёнами, и будто бы снова видела ее маленькой.

– На что ты так смотришь?

– Просто подумала, что теперь ты можешь есть сколько хочешь.

– Чонбёнов?

– Ага. Не обязательно откладывать серединку – я куплю тебе еще.

– Мам, чего это ты вдруг? Не надо.

Они говорили перед телевизором до поздней ночи. Хисук радовалась, что проводит целый вечер с дочерью, болтает о мелочах, но в то же время немного грустила. Скоро ее драгоценная Чуён покинет дом, чтобы создать свою семью. Хисук представила, как опустеет гостиная, и невольно затосковала.

В попытке скрыть свои чувства она незаметно утащила у Чуён один из кусочков с водорослями.

– Скорее бы ты уехала. Тогда все эти вкусности достанутся мне одной.

Чуён, конечно, знала, что это неправда. Она единственная в мире умела расшифровывать мамин язык.

– Я буду часто тебя навещать.

– Я тебя не звала, между прочим.

– А жаль.

– Говорят, нехорошо после свадьбы слишком часто ездить к родителям. Надо с мужем жить, как будто тебя к нему приклеили.

– Ты ведь так на самом деле не думаешь.

– А откуда ты знаешь, что я думаю?

– Я тебя насквозь вижу.

Хисук наслаждалась послевкусием чонбёна, растаявшего во рту. Тем временем Чуён зашла в свою комнату и вернулась с шуршащим пакетом из универмага.

– А еще я знаю, что ты скажешь на это.

Хисук с недоумением сунула руку в пакет и нащупала легкую скользящую ткань.

– Мама, спасибо за все, что ты для меня сделала.

Внутри оказалось платье. На белом шелке расцветали желтые гортензии.

– Что это?

– Подарок. Надень его, когда будем делать семейное фото.

– Но сегодня же день рождения у тебя…

– Это последний день рождения, который я отмечаю здесь, с тобой. Я хотела поблагодарить тебя.

Чуён неловко уселась на диван и начала теребить пульт от телевизора. «Ну что это ты придумала?» – без конца повторяла Хисук, будто позабыв остальные слова, и разворачивала платье, чтобы снова им полюбоваться.

«Когда же моя дочь успела так вырасти, что теперь на свой день рождения делает подарки другим? Когда стала такой взрослой, что может довести меня не только до смеха, но и до слез?»

Хисук не хотела показывать дочери лишние эмоции, поэтому быстро вытерла глаза рукавом, но в душе бурлили чувства, не поддававшиеся контролю.

– Мама, тебя так легко растрогать… – Чуён тихо подошла и обняла Хисук со спины.

Хисук застыла в смятении, не в силах ни смахнуть слезы, ни дотронуться до платья.

«Как было бы здорово, сумей я сказать ей простое „спасибо“», – думала она и неотрывно смотрела в темноту за балконным окном.

Оставшиеся в миске кусочки чонбёнов с водорослями размякли, словно впитали все ее переживания.

* * *

Полдень выходного дня. Чуён пришла домой из канцелярского магазина с лучшей бумагой для писем и стикерами для запечатывания конвертов. Хисук, готовившая на кухне холодную острую лапшу, вышла в гостиную и с любопытством подошла поближе:

– Собираешься писать письма?

– Да. Хочу сделать приглашения на свадьбу своими руками.

Сегодня должен был прийти в гости ее жених Кихун. Чуён хотела заняться приглашениями вместе с ним, а пока собиралась оформить штук пять.

– Кто же в наше время пишет свадебные приглашения от руки? Закажи печать.

– У нас с Кихуном на двоих даже пятидесяти гостей не наберется. Торжество будет совсем крошечным.

– Да, но все равно…

Чуён и Кихун походили друг на друга характером: оба добрые, простые. У них не было ни большой дружной семьи, ни многочисленных родственников. С ранних лет им пришлось работать, поэтому и близких друзей у них набралось немного. Свадьба предполагалась скромная, но Чуён и Кихун не видели в этом никакой беды: наоборот, радовались, что можно сэкономить и избежать лишних хлопот. То, что в подобной ситуации иных бы расстроило, они воспринимали как ступеньку на пути к счастью.

– Разве ты сможешь оформить каждое вручную?

– Бумаги я купила с запасом, да и времени до свадьбы еще много.

– Не могу смотреть, как ты экономишь там, где можно было бы потратиться.

– Мама, не говори так. Я просто хочу написать каждое приглашение собственной рукой.

Хисук не поверила, что дочь решилась на подобное не из-за экономии. Она хотела переубедить ее, но вскоре сдалась.

– Я делаю это, потому что мне нравится.

Лицо Чуён светилось радостью. Действительно, такая уж она, ничего не поделаешь. Хисук гордилась дочерью, однако не могла избавиться от мысли, что та навсегда останется для нее ценным, но больным пальцем.

– Давай помогу тебе, пока лапша варится.

– Хорошо. Я буду писать, а ты клади в конверт и заклеивай стикером.

Хисук методично следовала указаниям дочери: получала от нее рукописное приглашение, вкладывала в конверт и клеила красный стикер. Вышло не хуже готовых приглашений, которые продаются в магазине. Процесс оказался на удивление увлекательным.

– Мама, в следующей жизни я хочу стать мастером каллиграфии.

– Зачем ждать следующей жизни? Можешь заниматься каллиграфией после работы. Как хобби.

– Нет, нужно обязательно переродиться. Взгляни на мой почерк.

Несмотря на весь энтузиазм, писала Чуён не особо красиво: кривоватые буквы смешно плясали по строчке вверх-вниз. Хисук заливисто расхохоталась, не в силах сдержаться.

– Мам, а кем бы ты хотела стать в следующей жизни?

– Да просто жить так, как сейчас.

– Не хотела бы стать кинозвездой или бизнесвумен?

– Ну не знаю…

По телевизору в этот момент как раз показывали одного певца – частого гостя развлекательных шоу, которые Хисук с Чуён раньше смотрели. Он вдохновенно исполнял свои новые песни и зажигал на сцене.

– Может, неплохо было бы переродиться певицей.

– Почему?

– Через песни можно выразить все, что угодно.

Певца показали крупным планом: он с воодушевлением пел сентиментальные строки. Хисук, глядя на него, представила, как тоже без всякого стеснения говорит дочери обо всем, что накопилось у нее на душе. Смутившись от этой мысли, она почесала голову.

– Мама, кажется, лапша кипит.

Кастрюля подпрыгивала на плите. Хисук перестала фантазировать и встала:

– Совсем дырявая голова у меня стала. Чуть не выкипело все!

Наверное, сказывалось переутомление от работы. В последнее время Хисук часто забывала мелочи, однако о важном, к счастью, пока еще помнила, поэтому серьезных проблем не возникало. Но отдых ей явно был необходим. Она поспешно убавила огонь и перемешала содержимое кастрюли деревянной палочкой. Разваренная лапша плавала в воде и напоминала медуз.

Скоро раздался звонок, и Чуён бросилась к входу. Послышался громкий, энергичный голос Кихуна. Хисук вытерла руки кухонным полотенцем и направилась к двери.

– Теща, здравствуйте!

Кихун встретил Хисук лучезарной