улыбкой, разулся и аккуратно поставил ботинки. Он избегал ярких вещей и носил простое, но опрятное пальто или куртку, а когда приходил к Чуён, надевал все лучшее из своего гардероба. Открытый лоб и округлые мочки ушей выдавали его молодость, как и у невесты. Избранник ее дочери. Хисук посмотрела на Кихуна и кивнула в ответ. Этот парень сделает ее дочь по-настоящему счастливой.

– Я приготовила лапшу, ты же поешь с нами?

– Конечно. Я принес десерт.

– Молодец. И посуду тоже ты моешь.

– Ха-ха, ну разумеется!

Кихун поставил на стол пакет со всевозможными сладостями, а Чуён проворчала, что зря он снова потратился. Хисук наблюдала за ними и надеялась, что, в отличие от нее, дочь сможет дольше насладиться дарованным ей теплом и гармонией. С тех пор как Чуён объявила о свадьбе, Хисук, глядя на нее, испытывала странную смесь тоски, печали и радости. С отъездом дочери жизнь не кончится, но казалось, словно вместе с Чуён уйдет что-то большее и невыразимо важное. В последние дни чувства Хисук сменяли друг друга, то накатывая волнами, то ускользая.

Даже у сваренной лапши был какой-то особенный, почти прощальный запах, отчего вдруг стало необъяснимо грустно.

* * *

Из-за избытка приправ лапша получилась насыщеннее обычного. На языке будто застывала солоноватая корка, но Кихун без тени недовольства опустошил тарелку.

Втроем они уселись на полу гостиной и занялись приглашениями: Чуён писала, Кихун вкладывал письма в конверты, а Хисук заклеивала их стикером. Где-то после двадцатого приглашения Чуён простонала, что у нее болит рука, и плюхнулась на диван. Кихун пошуршал в пакете со сладостями и вытащил пачку шоколадного печенья.

Хисук остановила его:

– Чуён такое не ест. Подожди, я принесу чонбёны.

Кихун уже открыл пачку и, удивленно глядя на невесту, спросил:

– Это же твое любимое?

Чуён положила в рот протянутое ей печенье. Хисук поразило, с каким удовольствием дочь его ела.

– Чуён любит сладкое, – сказал Кихун.

– Сладкое?

– Да. Намного больше соленого. После еды всегда тянется к шоколаду. На Белый день[4] она была в таком в восторге от подарка – прямо как щенок, который впервые увидел снег. Без зубов скоро останется.

Чуён шутливо похлопала себя по животу.

– Мама меня, похоже, не очень-то хорошо знает.

Эти слова ударили по Хисук, словно камни. Чуён и Кихун сидели рядом, делились друг с другом печеньем и болтали без умолку, а Хисук с дрожью смотрела на миску с чонбёнами и спрашивала себя: «Разве не их моя дочь любит больше всего?»

Хисук глядела на коричневые сладости в прозрачной упаковке. Чуён ведь точно радовалась, когда ей приносили чонбёны. Никогда не отказывалась, уплетала за обе щеки.

Вдруг вспомнилось, как она, вернувшись домой с чонбёнами, повторяла маленькой дочери:

– Дешево, и к тому же порция большая.

Если подумать, дочка ведь никогда не просила ничего конкретного. Наверное, Чуён нужно было не столько лакомство, сколько мамина забота – чтобы та подумала о ней, выбрала в магазине что-то особенное.

Только теперь Хисук поняла: пока она прятала свои чувства, Чуён делала то же самое.

Она обернулась и увидела, как счастлива сейчас ее дочь. Сидит рядом с любимым человеком и наслаждается любимыми сладостями. На лице играет мягкая, как тающий в весенний день снег, улыбка, голова слегка наклонена. Неужели ее дочери пришлось так рано повзрослеть? От осознания этого сердце Хисук учащенно забилось.

Чуён и правда была ее больным пальцем.

* * *

Утро, несколько дней спустя. Чуён и Кихун были по уши заняты подготовкой к свадьбе. Хисук знала, что дочь вернется домой позже обычного, и решила, что сегодня – удачный момент.

На этот раз Хисук сама попросила выходной. К счастью, в эту смену работало достаточно сотрудников, и ее быстро отпустили. Хисук по привычке взяла чонбёны в кондитерском отделе своего супермаркета, а потом заглянула в магазин товаров для выпечки, чтобы купить шоколад, сливочное масло и свежие сливки.

– Простите, у этого шоколада немного другой состав. Его будет сложнее растопить. Вам подойдет?

– Он что, плохой?

– Нет. Это премиальный шоколад с выраженным ароматом какао, но его придется долго растапливать на водяной бане и только на слабом огне.

– Значит, он самый качественный?

– Верно.

– Тогда я его беру.

Продавец еще раз предупредил, что выбранный ей шоколад плавится медленнее других, но Хисук это не остановило: времени у нее было полно. Напротив, она радовалась, что приготовит десерт из наилучших ингредиентов. Сегодня Хисук хотела, пусть и с опозданием, показать Чуён свою любовь.

План был прост: приготовить чонбёны с шоколадом в знак извинения за все свои ошибки. Согласно рецепту из интернета, готовый крекер нужно всего лишь полить растопленным шоколадом – ничего сложного, а сливки и масло сделают вкус еще насыщеннее. «Прости, что не пыталась узнать тебя лучше», – именно это должно было сказать угощение ее дочери.

Дома Хисук поставила на огонь кастрюлю для водяной бани, высыпала в нее шоколад, рядом разложила все необходимое: хлопковые прихватки и деревянные столовые приборы. Шоколад, как и предупреждал продавец, таял медленно, а пока Хисук гладила платье, подаренное Чуён.

«Как она угадала, что я люблю именно этот цвет?»

В отличие от нее, дочь прекрасно знала вкусы матери. Это трогало и в то же время огорчало.

Хисук представила, как надевает нарядное платье, чтобы сфотографироваться вместе с Чуён и Кихуном. В этот момент радость перевесила печаль, и, хотя чувство вины перед дочерью никуда не делось, на лице Хисук появилась теплая улыбка.

«Посмотреть Ютьюб, что ли?»

Хисук закончила с глажкой и прилегла на диван отдохнуть. Вдыхая аромат шоколада, доносившийся до гостиной, она включила десятиминутное видео, которое, по словам ее коллег, было очень забавным. Хисук смеялась и ощущала, как напряжение и усталость покидают мышцы.

Вечерело, с балкона доносился легкий ветерок. На игровой площадке жилого комплекса шумно резвились дети. День стоял спокойный и теплый. Когда до конца видео оставалось около трех минут, Хисук прикрыла глаза.

«Как же здорово отдохнуть от работы».

Тело стало легким и невесомым, словно сахарная вата, погруженная в горячую воду.

* * *

Интересно, сколько прошло времени? Видео закончилось, экран телефона погас. Хисук очнулась от полусна.

«Чем это пахнет?»

Повеяло жаром. Почувствовав недоброе, Хисук резко села и взглянула в сторону кухни – перед глазами мелькнул огонь.

Она вскочила, но поздно: огонь разгорелся настолько, что его уже так просто было не потушить. Хисук прилегла всего на десять минут, но проспала целый час, за это время огонь перекинулся с газовой плиты на прихватки и деревянные