Шутливый голос Саволя сладко и нежно лился в уши, как горячее какао. Его слова прозвучали искренне и ободряюще. Кто-то невидимый будто похлопал меня по плечу.

Саволь с тихим скрипом поднялся со стула. Разволновавшись от мысли, что мне вновь придется встречаться лицом к лицу с покойниками, я окликнула его:

– Саволь! Мне страшно оставаться здесь одной.

– О, пришел раньше, чем я думал.

Саволь нахмурился и указал на вход. Снова зазвенел дверной колокольчик, и появился мертвец: парень, которому уже не суждено было стать мужчиной.

* * *

Второй покупатель казался ровесником Саволя. Гораздо выше ростом и, в отличие от белокожего Саволя, загорелый. Темно-коричневые волосы, глаза такого же цвета, густые брови толщиной с палец. В целом выглядел он внушительно и напоминал крепкий, хорошо запеченный каштан.

– Это же «Хвавольдан»?..

При жизни парень явно не бывал в лавках традиционных сладостей. Заложив руки за спину, он оглядывал интерьер кондитерской.

Саволь заметив, что я уставилась на паренька, мягко положил руку мне на плечо:

– Хозяйка, не слишком ли пристально вы разглядываете покупателя?

– Он же покупатель…

– А по-моему, причина в другом.

Я не хотела выглядеть глупо, но не могла не обратить внимания на то, каким привлекательным был сегодняшний покупатель. Саволь ехидно подшучивал надо мной, вынуждая искать жалкие оправдания. Сам тоже уставился бы, окажись перед ним хорошенькая девушка. Конечно, сюда по большей части заходят только мертвецы…

Мертвец. Это слово мигом привело меня в чувство. Я похлопала себя по щекам и поклялась, что не буду заглядываться на мертвых, какими бы красавцами они ни были.

– Верно, «Хвавольдан»!

– Это… вообще-то… я… мертвый…

– Я знаю.

– Да? Фух, какое облегчение. А я переживал, что напугаю вас или вызову отвращение.

Несмотря на попытку разрядить обстановку, парень сильно нервничал: голос у него дрожал. Он смущенно и довольно мило улыбался.

Честно говоря, я еще не успела привыкнуть к общению с духами, но сделала вид, что нисколько его не боюсь. К тому же рядом находился шаман Саволь, можно было не переживать. А вот если бы я осталась с призраком наедине, то, скорее всего, потеряла бы сознание еще до того, как почувствовала бы отвращение.

– Хён[7], вы, наверное, тоже мертвец, как и я, – обратился молодой человек к Саволю и коснулся маленького золотого колокольчика у него на поясе.

Раздался звон. Саволь скрестил руки на груди и недовольно посмотрел на него:

– Я не мертвец, я шаман. И почему вы думаете, что я старше вас? Я по-любому выгляжу моложе.

– Ой! Я подумал, вам около двадцати девяти. Простите.

– Что?! Дожили: мертвые теперь живых оскорбляют. – Саволь комично сморщил лицо. – Сколько же вам лет?

– Двадцать шесть.

– Блин, я и правда для тебя хён, но выглядишь ты старше. Разве не так, хозяйка?

Саволь повернул ко мне голову и как ребенок стал показывать пальцем то на себя, то на парня. Однако гостю на вид было лет двадцать шесть, Саволь действительно выглядел постарше. Мертвец только хихикнул: поведение Саволя его позабавило.

– Не вижу в этом ничего плохого, – сказал парень.

Саволю нечего было ответить, и он лишь фыркнул, скрестив руки на груди.

Двадцать шесть лет… Слишком юный возраст для смерти. Возраст, когда ты не только не обижаешься, что тебе дают больше лет, но и сам этого хочешь. Мне стало жаль парня. Мы были практически ровесниками.

Саволь, по всей видимости, тоже об этом подумал, потому что перестал язвить.

– Я хотел бы заказать десерт в подарок.

– Что вам предложить?

– Не знаю, что-нибудь сладкое…

– Сладкое?

– И красивое… Ну, вот что-то такое…

– Сладкое и красивое?

– В подарок для вашей возлюбленной?

– О нет, нет.

Молодой человек широко раскрыл руки и замахал ими, но покрасневшее от смущения лицо выдало его. Хотя он и делал вид, что нет у него никакой возлюбленной, реакция говорила об обратном.

– Не то чтобы…

Саволь крепко хлопнул парня по спине:

– Ты ей не признался!

– Нет, признался…

– Значит, вы не встречались?

– Почему? Встречались…

– Тогда что? Выкладывай уже.

– Ну…

Ему было так неловко рассказывать о прошлом, что он то открывал рот, то закрывал. Устав от этого, Саволь снял с пояса колокольчик и поставил его на прилавок.

– Придется нам самим все посмотреть.

– С помощью этого колокольчика?

– Прикоснись к нему пальцем. Ёнхва, вы тоже.

Саволь поманил к себе нас обоих. Пальцы парней соприкоснулись с поверхностью круглого колокольчика.

Я вспомнила: когда перед моими глазами мелькала жизнь первой покупательницы, мы с ней держались за руки. Похоже, чтобы увидеть прошлое покойного, требуется физический контакт. Не обязательно прикасаться к мертвецу непосредственно, можно использовать объект, вроде колокольчика.

Я без колебаний потянулась к нему пальцем.

– Отлично. Тогда я посмотрю историю вашей жизни и решу, какой десерт для вас приготовить.

Парень кивнул и назвал свое имя. Как только я услышала его, откуда-то донесся сладкий цветочный аромат, и сознание унеслось в далекое прошлое.

* * *

Его звали Чан Мэхён, и это имя ему совсем не нравилось.

Первый слог имени Мэхён означает «слива», второй – «ослепительный». Так назвала его бабушка, потому что в тот день ранней весной, когда он родился, цветущие во дворе белые сливы были так ослепительно красивы, что могли бы осветить темноту. А Мэхён его ненавидел. Одно дело – Мёнхён, Тэхён или Ухён, но не «ослепительная слива»! Будь он бледным, как белый цветок сливы, еще ладно, но он-то был смуглым. Все детство они с друзьями с самого рассвета не отлипали от баскетбольного кольца, словно цикады от веток деревьев.

И Мэхён всегда считал, что у него не получилось стать баскетболистом из-за злосчастного имени.

Он с раннего возраста был выше сверстников и по настоянию родителей и друзей начал заниматься баскетболом. В школьные годы Мэхён подавал большие надежды: на соревнованиях в старших классах его часто, хотя и не каждый раз, признавали лучшим игроком. При росте сто восемьдесят девять сантиметров Мэхён играл на позиции форварда – ключевой позиции, где нужно атаковать и зарабатывать очки. Но чем старше он становился, тем меньше ему казалось, что он должен быть нападающим.

«Когда осознаешь, что люди ловят глазами каждое твое движение, тело цепенеет…».

Мэхён был интровертом, в этом-то и заключалась проблема. В детстве он громко заявлял о своем присутствии везде, где бы ни находился, но с возрастом стал бояться смотреть в глаза другим людям. Можно сказать, он считал себя дружелюбным золотистым ретривером, но позже осознал, что на самом деле застенчивый рыжий кот. Мэхёна настолько тяготило