У Сохи с лица никогда не сходила улыбка, хоть на ее долю выпало немало испытаний. Такие светлые люди, как она, воспринимают боль острее, чем вечно угрюмые. Мэхён стало жалко Сохи, она всегда казалась ему такой беззаботной.

«Поэтому она тогда так себя вела?»

Мэхён вспомнил ее на горной тропе. Теперь Сохи казалась ему еще ближе и роднее. Ему хотелось поддержать ее, быть рядом.

– Раз мне нравятся надежные парни, то я стараюсь и сама соответствовать. Только вот думаю: а не выгляжу ли я из-за этого чересчур независимой?

– Да нет, что ты.

– Просто… я иногда переживаю, что моя гиперответственность отталкивает. Один парень как-то сказал на свидании, что ему такое не по душе. Мол, я боюсь показаться слабой и все тащу на себе…

Мэхён молча погладил Сохи по голове, как будто успокаивал встревоженную собаку или кошку. Сохи поначалу удивилась, но потом обрадовалась. Даже ее искреннее беспокойство о том, что она выглядит слишком самостоятельной, казалось Мэхёну исключительно милым.

Его вряд ли можно назвать ответственным, однако неожиданно он вдруг преисполнился решимости. Теперь Мэхён знал, что отныне будет следовать примеру этой необыкновенной девушки и изменит свою жизнь.

– Сохи.

– Да?

– Можно я поставлю на заставку твою фотографию, которую сделал в туристическом походе?

Он собирался стать для Сохи опорой в ее первых шагах во взрослую жизнь.

* * *

В будний вечер Мэхён позвал Кютхэ в уличную закусочную рядом с домом. Кютхэ волновался, что Мэхён упрекнет его за случай с туристическим клубом. Он всего лишь хотел порадовать друга-затворника, но при необходимости был готов извиниться.

В закусочной было тихо и безлюдно. На пластиковом круглом столике стояли две бутылки пива, тарелка с сушеными кальмарами и орешками. Мэхён с бесстрастным видом жевал щупальце кальмара и, завидев друга, молча отодвинул белый пластиковый стул.

– Привет! Садись.

Это был так называемый ночной стул правды – сидя на нем, ты обязан был раскрыть даже свои самые потаенные секреты. Кютхэ натянуто поздоровался, сел и напряженно сглотнул.

Вместо упрека последовал внезапный вопрос:

– Кютхэ, ты же встречался с кем-то, когда тебе лет двадцать было?

– Да, а что?

– А вы дарили друг другу подарки на День святого Валентина и на Белый день?

– Ну да. А почему ты спрашиваешь?

Разговор пошел не так, как Кютхэ ожидал. Он сразу расслабился и взял кружку пива. Первый глоток приятно освежил.

– А на День совершеннолетия[13] ты ей что дарил?

– У тебя кто-то появился, что ли?

Кютхэ не смог сдержать улыбку: он будто слушал, как сын признается, что ему в детском саду понравилась девочка. Мэхён лишь замахал руками, но невольно улыбнулся в ответ:

– Спасибо, что втянул меня в эту авантюру.

– Вот ведь! Наконец-то и в твоей жизни наступила радостная пора!

– Да ладно тебе.

Кютхэ с ликованием смотрел на глуповатое выражение лица старого приятеля: как же здорово осознавать, что он помог другу после того, как тот отказался от мечты стать баскетболистом и замкнулся в себе. Пусть помощь и была несколько навязчивой, но оно того стоило. Конечно, записывать Мэхёна в туристический клуб без его ведома было не лучшей идеей, но ведь все кончилось хорошо. Мэхён больше не будет лежать в постели и целыми днями пялиться в телефон.

– Мэхён, сегодня я угощаю. Ты прямо поднял мне настроение!

– Ох, спасибо.

– Надеюсь, у вас все сложится.

– Лучше расскажи, что мне подарить ей на День совершеннолетия?

– Эм… Я купил своей девушке духи и букет, а она мне – кошелек.

– И эти подарки имели особый смысл?

– Еще бы. Двадцать лет, начало новой, взрослой жизни! Подарок от человека, который был рядом с тобой в такой период, ты уже никогда не забудешь. Тот кошелек до сих пор лежит у меня дома. – Кютхэ решил перейти к главному. Он придвинул стул ближе и спросил: – Но почему ты спрашиваешь про День совершеннолетия? Тебе же уже двадцать шесть.

– А ей двадцать.

– Что? Ах ты негодяй! – ошеломленно воскликнул Кютхэ и швырнул в Мэхёна орешком.

Бывший баскетболист наклонил голову и ловко увернулся от снаряда.

– А что, нельзя?

– Да я ж шучу.

– Вот и хорошо.

– Но ты старше на целых шесть лет, так что веди себя ответственно.

– Ответственно…

– В отношениях главное не деньги, а ответственность.

Молча осушив пиво одним глотком, Мэхён размышлял. И Сохи, и Кютхэ говорили об ответственности. Значит, именно она сейчас от него и требуется.

– Мэхён, ты знаешь, что любит твоя девушка?

– Мм… Ну, горные походы ей, видимо, не слишком нравятся. С тех пор, как мы познакомились, ни разу в горы не ходили.

– А что, по-твоему, ей особенно нравится?

Мэхён задумался. Что же нравится Сохи? Она с аппетитом ела пасту с помидорами – но и со сливочным соусом тоже, ни разу не отказывалась ни от баранины, ни от свинины. Да ей нравится все то же, что и другим. Может, у нее вовсе нет ни любимых вещей, ни любимых занятий? Мэхён вдруг понял: он толком и не знал, что для Сохи действительно важно. Рядом с ним она всегда выглядела счастливой, болтала без умолку, активно жестикулировала и смотрела ему прямо в глаза. В такие минуты он ни разу не замечал за ней даже намека на недовольство.

– Кажется… ей нравлюсь я…

– Что?

– Кажется, больше всего она любит меня.

– Дурак! – Кютхэ то ли с раздражением, то ли с завистью бросил в Мэхёна несколько орешков, но он с серьезным выражением лица уклонился от очередного снаряда. – Заботься о ней.

– Ну, это само собой…

– Просто не жалей для нее доброты. Ей всего двадцать.

– Естественно. Я же понимаю, что с младшими нужно быть…

– Речь не только о возрасте. Двадцать лет бывает лишь раз в жизни, а она решила посвятить этот год любви к тебе. Отнесись к этому ответственно: не воспринимай как данность, не расслабляйся. Помни, чувства, которое она тебе дарит, – очень ценные.

Мэхён не возражал против наставлений Кютхэ, хотя они и были ровесниками, и робко кивнул. Он и сам хотел позаботиться о Сохи – как и советовал друг. Не потому, что она молода, и не потому, что девушка, а потому, что принимала его таким, какой он есть. И за это Мэхён испытывал особую благодарность.

* * *

Духи и букет роз. Кютхэ посоветовал не тратить время на поиски чего-то особенного. Мэхён готовился преподнести подарок и признаться Сохи в любви, оттого не мог сдержать волнения. Он боялся, что стоит ему произнести эти слова – и все пойдет