приборы. Когда из окна подул теплый ветер, пламя усилилось и быстро охватило всю кухню: вспыхнули сухие тряпки и скатерть, затем стулья и стол. Старая техника, все еще подключенная к электросети, внезапно заискрилась, огонь заплясал ярче. Сонливость Хисук как рукой сняло.

«Что же теперь делать!..»

Хисук в полной растерянности металась по комнате, не зная, как следует поступить. Захлопнула окно на балконе, потом попыталась набрать 119[5], но руки так дрожали, что она несколько раз выронила телефон.

Пламя все разгоралось и уже норовило вырваться из кухни в гостиную и другие комнаты. Диван, на котором только что лежала Хисук, представлял главную угрозу. Большой, с тканевой обивкой, – очевидно, если он вспыхнет, сгорит вся квартира. Хисук подняла телефон. Она понимала, что нужно срочно звонить в службу спасения, но, охваченная страхом, принялась сбивать пламя одеждой или одеялами, как показывали в фильмах. Однако, в отличие от кино, это не помогло. Дом тем временем заполнился черным дымом. Боль в голове Хисук нарастала.

«Так, нужно сообщить о пожаре и выбираться отсюда. Спокойно, без паники!»

Понимая, что больше ничего сделать не может, Хисук набрала 119, спешно обулась и выбежала из квартиры. Она трезвонила в двери соседей. Неожиданно водопадом хлынули слезы.

– Это ваша соседка из четыреста второй квартиры! У меня дома пожар! Спасайтесь, оставаться здесь опасно!

– Пожар?!

Соседи в испуге кинулись из своих квартир. Пытались справиться с пожаром огнетушителем, но не знали, как им нужно пользоваться, и только суетились. В это время из квартиры Хисук повалил черный дым. Ошеломленных соседей охватил ужас.

– Спускаемся на первый этаж! Пожар такой сильный, что сами мы его не потушим.

Соседи, еле успокоив Хисук, вместе с ней эвакуировались на первый этаж. Постепенно все коридоры заволокло густым едким дымом. Хисук снимала эту квартиру давно. Времена тогда у нее были тяжелые, удачно подвернулся недорогой вариант. Тогда Хисук не обратила внимания на слова агента по недвижимости о том, что пожарная часть находится далеко отсюда. Теперь она об этом жалела.

Нельзя было ей дремать. Или следовало хотя бы выключить перед этим плиту. Хисук мучила совесть. Она пыталась убедить себя, что все хорошо, хотя бы никто не пострадал, но потом вспомнила о ценных вещах, оставшихся дома.

«Ох, свадебные приглашения Чуён!»

Дорогие сердцу приглашения, над которыми они корпели втроем с Кихуном. Приглашения, в которые Чуён вложила всю душу и сердце, выкроив время в своем плотном графике. Теперь это все обречено исчезнуть в огне. В гостиной осталось и платье, подаренное дочерью. У Хисук перехватило дыхание.

«Нет, нельзя… Столько стараний насмарку…»

Хисук представила, как пламя превращает приглашения в пепел. Телевизор, выбранный после стольких поисков, шкаф, приобретенный с рук, двустворчатый холодильник, на покупку которого она с трудом решилась, – пусть горят себе. Это всего лишь вещи. Но она не хотела оставлять на растерзание огню свадебные приглашения, которых касались руки Кихуна и Чуён. Обычная стопка бумажных листов, что за считаные мгновения вспыхнет и исчезнет без следа, была ей важнее всего. Листов, которые можно купить за гроши и напечатать заново тысячами экземпляров в типографии. Сами по себе приглашения ничего не стоили, но на глупости человека толкают отнюдь не великие вещи, а самые незначительные. В них таится то, что заставляет нас терзаться и страдать. Хисук посчитала, что бросить эти приглашения – значит лишить Чуён новообретенного счастья. А Хисук не хотела ранить дочь и потому развернулась обратно.

– Куда вы идете?

– Нужно кое за чем вернуться!

Соседи попытались остановить ее, но безуспешно. Хисук уже была далеко. Люди с опозданием последовали за ней, чтобы поймать на подъеме по крутой лестнице, но, испугавшись пепла с дымом, сдались.

Хисук закрыла нос и рот рукавом и вошла в свою квартиру. Огонь разгорелся гораздо сильнее. Ноги подкашивались, но комната Чуён располагалась совсем близко, недалеко от входной двери.

«Я лишь заберу приглашения, и всё…»

Только это, и больше ничего. Хисук пробралась в комнату Чуён. Стояла темнота, все заполонил дым. Потирая воспаленные глаза, она с трудом нашла пакет с пачкой приглашений. Уже практически выбравшись, заметила на гладильной доске платье.

«И его тоже заберу!»

Хорошо, что оно было близко. Хисук сунула в пакет подарок дочери. Вдруг голова заболела так сильно, словно была готова расколоться на части. Горло сдавило, перехватило дыхание. Она непроизвольно сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя.

«Осталось всего лишь выйти наружу…».

Кашель душил ее. Пакет – символ ее любви к дочери – торопил Хисук поскорее убраться отсюда. Это лишь усиливало тревогу. Хисук судорожно глотала воздух. Внезапно обрушилось давление, ее словно ударили по затылку. Хисук зажмурилась. Охваченная странным ощущением – будто что-то выскальзывает из тела, она почувствовала, как подкашиваются ноги. Хисук попыталась пошевелиться. Входная дверь была совсем рядом. Шаг за шагом Хисук двигалась вперед. Зрение помутнилось, в горле пересохло. Мысли путались. С каждым приступом кашля едкий дым проникал все глубже, затуманивая разум, но сдерживать кашель ей не удавалось.

«Все наладится, надо просто выбраться отсюда».

Из скромного, маленького дома. Хисук провела в этой квартире добрую половину своей жизни, но она не позволит этому месту помешать ей воссоединиться с любимой дочерью.

Только вот тело Хисук больше не слушалось.

* * *

Вынырнув из образов чужой жизни, я обнаружила, что в реальности не прошло и часа.

– Ну как, теперь понимаете?

Поспешно отпустив руку женщины, я вгляделась в ее лицо. С виду обычный человек… Что сейчас произошло? Это какое-то волшебство? Иллюзия? Или, может, я от усталости потеряла связь с окружающим миром?

Нет. Для наваждения эти мгновения были слишком живыми. Словами сложно объяснить. Боль и грусть наполнили каждую клеточку моего тела, сердце будто что-то сжимало. Хисук пояснила:

– Говорят, если отведать здесь угощение, то переродишься в того, кем хочешь стать в следующей жизни. Сегодня последний день, когда я могу это сделать. Мне необходимо съесть чонбёны до полуночи.

– Переродиться?

– Да. «Хвавольдан» – это место, где души умерших находят последнее утешение. Кто-то посоветовал мне прийти сюда.

Скажи такое случайный человек, я бы сочла его сумасшедшим. Но не в этот раз. Я посмотрела на ноги Хисук. Она не отбрасывала тени, следовательно, была мертва. Значит, ей можно верить. Она поведала мне историю всей своей жизни, и продолжать сомневаться значило бы оскорбить умершую.

Я взглянула на часы: до полуночи осталось совсем немного.

– Я сейчас же приготовлю чонбёны с шоколадом.

– Спасибо. У меня мало времени, поэтому постарайтесь, пожалуйста, поскорее.

Я бросилась на кухню. Смешала растопленное сливочное масло с разрыхлителем