– Ладно, попробовать стоит!

Мой голос был полон решимости. Ирён это тронуло, и она широко улыбнулась. С ее поддержкой мне никогда не было одиноко.

У меня все получится! Сжав кулаки, я постаралась принять бодрый вид. На душе потеплело, словно кто-то одобрительно похлопал меня по плечу.

* * *

Нотариус, который занимался процедурой наследования, оказался мужчиной лет пятидесяти. У него был небольшой офис недалеко от «Хвавольдана», и даже в конце трудного рабочего дня костюм на нем сидел безупречно. Аккуратный темно-синий пиджак, ухоженные брови без единого лишнего волоска. Он производил впечатление надежного человека. Нотариус проверил документы, которые я принесла с собой, и вытащил из сейфа пачку бумаг.

– Госпожа Хон Ёнхва, примите мои глубочайшие соболезнования, – он учтиво обратился ко мне, протянув стаканчик с кофе и визитную карточку. – Я должен проинформировать вас о содержании завещания госпожи Лим Юнок.

Кофе был из пакетика «3 в 1», но благодаря идеальному соотношению воды и порошка получился на удивление вкусным. Я сделала пару глотков и вежливо кивнула.

– Если я унаследую «Хвавольдан», то сразу же его продам.

– Вероятно, из-за долга, оставленного покойной?

– Долга? Какого еще долга?

Я чуть не выплюнула кофе обратно в бумажный стаканчик. Долг? У бабушки был долг? Она об этом никогда не упоминала. Я хотела продать «Хвавольдан», потому что не собиралась им заниматься, а вовсе не для оплаты каких-то там долгов.

– По всей видимости, после открытия «Хвавольдана» ваша бабушка несла убытки. Поэтому ей пришлось оформить кредит. Вы не знали?

– Сколько она задолжала?

– Сто миллионов вон[1].

– Сколько, простите?!

– Сто миллионов.

Бабушка, какие еще сто миллионов? Даже десять – сумма совершенно неподъемная, а тут сто?!

От абсурдности ситуации у меня вырвался смешок. Бабушка, конечно, не гналась за прибылью, но долг в сто миллионов… это уже слишком!

Надо прийти в себя. Если я потеряю сознание именно сейчас, то очнусь на больничной койке без гроша в кармане, зато с долгом в сто миллионов.

– Ха-ха-ха… Неожиданно. Сто миллионов, говорите, ха-ха… Но, если продать «Хвавольдан», удастся ведь покрыть долг?

– К сожалению, сейчас за него не возьмется ни одно агентство недвижимости.

– Что? Это еще почему?

– Место нехорошее. Ходят слухи, что там водятся привидения. Поэтому рядом с «Хвавольданом» нет ни одного жилого дома. Еще говорят, что в лавку часто заглядывают монахи и шаманы, вся округа об этом знает. Если и продавать, то за бесценок.

Вот к такому я не была готова. Наивная девчонка столкнулась с жестоким миром. Я невольно сжала стаканчик. Заметив мое напряжение, нотариус достал еще один документ.

– Госпожа Лим Юнок оставила указания. Вот, ознакомьтесь.

Дорогая Ёнхва, если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет. Мне так жаль, что я мало чему научила тебя при жизни, но не волнуйся: я оставила в «Хвавольдане» все необходимое. С помощью этого ты сможешь погасить долг в 100 миллионов. Но есть пара условий:

1. Ты должна самостоятельно управлять «Хвавольданом» не менее одного месяца.

2. Рабочие часы установи с 22:00 до 00:00.

3. Наберись терпения.

Письмо словно из квестов каких-то. Я в такие с друзьями в детстве играла… Нотариус объяснил, что смену владельца и передачу прав на «Хвавольдан» можно оформить хоть сегодня, но загадочное это, оставленное бабушкой, отдаст третья сторона только при выполнении перечисленных условий. В противном случае это будет передано в дар жителям района в соответствии с завещанием покойной.

Нет, погодите, то есть я вдруг стала должна банку кучу денег? Бабушка, неужели я тебя чем-то обидела? Может, я тебе не родная внучка? За что ты так со мной?

Требую разъяснений немедленно. Я человек нетерпеливый – вероятно, именно поэтому мы с бабушкой и не стали близки. А теперь она еще и подкинула мне загадку, найти ответы на которую быстро точно не удастся.

Глава 2. Первый покупатель. Шоколадные чонбёны

Пока другие люди лежали в своих постелях, готовясь отойти ко сну, я стояла перед входной дверью магазина.

Неоновая вывеска «ХВАВОЛЬДАН» светилась розовым, как цветущая вишня. Кондитерская лавка располагалась в небольшом одноэтажном здании. В отделке преобладали желтые, красные и синие цвета: будто домик из «Гензеля и Гретель», только в восточном стиле. На стене были написаны китайские иероглифы «прощание» и «благословение», а под ними – словно талисман какой-то – красовалось изображение бесстрашного дракона. Непривычно видеть это место спустя столько лет.

Бабушка не отличалась умением объяснять доступно. Возможно, с посторонними она вела себя иначе, но мне порой было с ней нелегко. Она воспитывала меня с десяти лет и иногда, казалось, намеренно избегала общения.

Я часто была вынуждена молчать. Боялась, что бабушка сочтет меня легкомысленной, если я буду вести себя с ней так же непосредственно, как с подружками, поэтому дома я всегда старалась быть тише воды, ниже травы. И потому «Хвавольдан», которым некогда управляла моя непростая бабушка, тоже казался мне сплошным испытанием.

– Нужно будет продать его сразу, как только погашу долг…

В стальной миске у входа пылились листья, опавшие с большого дерева перед магазином. Наверное, из нее когда-то кормили бродячих животных. Я не преминула сразу же вернуть миске изначальное предназначение.

– Мяу!

На противоположной стороне дороги появилась черная кошка: ярко-желтые глаза сверкали в ночи, шерсть лоснилась в неоновом свете вывески. Кошка с явной тоской по ласке умывала мордочку передними лапами.

* * *

Медленно ступая по скрипучим половицам, я направилась к прилавку. На нем лежала тетрадь, я аккуратно ее открыла.

Рецепты «Хвавольдана»: 1. Чонбён

От скуки я часто пекла, а в начале каждого учебного года угощала одноклассников домашней выпечкой, желая произвести на них хорошее впечатление. Это стало своего рода традицией. Так что приготовление сладостей не вызывало у меня сложностей, но будут ли мои изделия соответствовать установленным бабушкой стандартам качества – вот в чем главный вопрос.

Чонбён, также известный как сэмбэй, – популярное в Азии кондитерское изделие, крекеры из пшеничной муки. Края у них хрустящие; центр посыпают сухими водорослями, отчего чонбён приобретает солоноватый вкус. Лично я не особо люблю водоросли. Как по мне, для сладостей есть более подходящие ингредиенты…

Над стеклянной входной дверью зазвенел металлический колокольчик.

– О, уже работаете?

Хотя с открытия не прошло и получаса, я завязала фартук и приготовилась приветствовать покупателя. Испечь я ничего не успела, прилавок пустовал.

– Извините, я еще не готова принимать посетителей. Может,