нашей Генеральной Ассамблеи в частной беседе со мной, может привести к тому, что «вдруг неожиданно разразится мир». Вот почему вдохновители агрессивной политики в США и Англии не считают себя заинтересованными в соглашении и в сотрудничестве с СССР.

«Поджигатели войны, стремящиеся развязать новую войну, – сказал Генералиссимус Сталин, – более всего боятся соглашений и сотрудничества с СССР, так как политика соглашений с СССР подрывает позиции поджигателей войны и делает беспредметной агрессивную политику этих господ».

Вот чем объясняется сопротивление, которое оказали главным образом представители Соединенных Штатов Америки и Великобритании предложениям Советского Союза о запрещении атомного оружия и о сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами, изобретая и придумывая всякие искусственные возражения.

Что говорят против наших предложений противники? Возьмем, например, представителя Бельгии г-на Ролена. Он здесь говорил, что вопрос о газовой войне и запрещении атомного оружия не имеет точек соприкосновения. Он заявил, что на мой вопрос о том, почему нельзя запретить употребление атомного оружия так же, как запрещено было в свое время в 1928 году употребление газового оружия, дал ответ г-н Макнейл и что этот ответ опроверг доводы советской делегации.

Нет, г-н Макнейл не дал никакого ответа ни тогда, ни сегодня, как не дал никакого ответа и г-н Ролен.

В самом деле, нам говорят, что мы неправы, когда проводим аналогию между запрещением использования газов в военных целях и запрещением использования атомной энергии в военных целях, потому что, дескать, в одном случае речь идет об использовании, а в другом случае о производстве. Неверно. В обоих случаях речь идет не о производстве, а о запрещении использования. Никто не собирается запрещать производство атомной энергии; атомная энергия должна производиться, но должна употребляться только для мирных целей. Она должна быть запрещена к употреблению в военных целях. Удушающие газы никто не запрещал производить, ибо они нужны для мирных целей, например, для борьбы со страшными и опасными для посевов саранчевыми налетами. Но было запрещено именно использование удушливых газов и газов вообще в военных целях. В одном случае – газовое оружие, в другом случае – атомное оружие. Производить атомную энергию можно, производить удушающие газы можно, но использовать то и другое в военных целях – нельзя. Аналогия полная, и никто не опроверг, да и не может опровергнуть этой аналогии.

И странно было слушать, когда бельгийский сенатор г-н Ролен, вдруг, разговаривая по этому поводу, доказывает, что тут нет аналогии. Странно было слышать и его заявление, что он смущен моей аналогией, ибо удушающие газы были все-таки использованы в войне Италии против Абиссинии. Это верно, но если уже говорить об этом, то надо было бы сказать и о другом. Были использованы газы в войне против Абиссинии или нет# это не меняет сущности поставленного нами вопроса о самой конвенции, запрещающей использование удушливых газов.

Вопрос заключается еще в другом. А как же реагировал в свое время Совет Лиги наций на нарушение правительством Муссолини этого запрещения? Действительно, в апреле, кажется, 1936 года итальянский агрессор применил против Абиссинии удушливые газы. 20 апреля 1936 года собрался Совет Лиги наций, чтобы обсудить вопрос о том, как реагировать на это. Когда несколько позже абиссинский негус приехал на чрезвычайную сессию Совета Лиги наций для того, чтобы требовать применения санкций против итальянского агрессора, наказать его за использование удушливых газов, то как тогда реагировал Совет Лиги наций на все это, г-н Ролен? Разве не известно, что тщетно негус Эфиопии взывал к западным державам о помощи против нарушения правительством Муссолини декларации о запрещении применять газы на войне.

И во Франции, и в Великобритании раздавались тогда голоса, доказывавшие, что санкции против Италии бесполезны и даже опасны, что война в Абиссинии продолжается, что дальнейшие санкции могут вызвать войну в Европе и можно ли рисковать жизнью многих тысяч европейцев из-за независимости Эфиопии?

18 июня 1936 года Идеи выступил в палате общин с заявлением, что санкции не дали того результата, какого от них ожидали в качестве способа воздействия на Италию. Вслед за тем одно государство за другим отказывалось от применения санкций к Италии и возобновляло с ней нормальные отношения, и Лига наций должна была в конце концов, в июне 1936 года, подтвердить свою капитуляцию перед нарушением итальянским агрессором протокола о запрещении использования удушающих газов в войне. Так Лига наций отказалась от всякого наказания агрессора, применившего газы в войне против Эфиопии.

Вот о чем нужно было бы вспомнить бельгийскому делегату. Конечно, если думать, что и впредь, когда, может быть, будет подписана в конце концов конвенция о запрещении атомного оружия, Совет безопасности нашей организации будет так вести себя в отношении нарушителей этой конвенции, как вел себя Совет Лиги наций в 1936 году по отношению к итальянскому агрессору, который пустил в ход удушливые газы против Эфиопии, тогда нет смысла вообще дискутировать на эту тему.

Все разговоры о том, что нет аналогии между запрещением использования в военных целях удушающих газов и запрещением использования в военных целях атомной энергии, производят такое впечатление, что этими разговорами хотят лишь прикрыть свой отказ от запрещения использования атомного оружия.

Насколько искусственны и несостоятельны доводы, выдвигаемые в этой связи противниками запрещения атомного оружия, видно из замечания бельгийского делегата о том, что одна атомная бомба может решить исход войны, если, в нарушение конвенции о запрещении атомного оружия, какое-либо государство утаит атомные бомбы. Но именно та особенная угроза безопасности народов, которую представляет собой атомное оружие, казалось бы, должна была привести, наоборот, к скорейшему запрещению атомного оружия под страхом уголовного наказания за нарушение этого запрещения, за утайку атомной энергии в целях использования ее для военных надобностей, к учреждению строгого международного контроля, который последовательно боролся бы за полное, безусловное и честное выполнение этой конвенции»

То, что говорил г-н Ролен по этому поводу, нельзя истолковать иначе, как попытку оправдать отказ от запрещения атомного оружия, оправдать ссылкой на то, что все равно ведь газовая конвенция была нарушена. С такими аргументами, разумеется, нельзя ни согласиться, ни считаться ввиду их полной несостоятельности.

Бельгийский делегат Ролен в своей критике проекта резолюции СССР дошел до того, что то место резолюции, где говорится, что сокращение вооружений и воооруженных сил пятью великими державами должно быть произведено в течение года, начал истолковывать таким образом, что указанное сокращение вооружений и вооруженных сил будет произведено лишь на один год, а затем может быть восстановлен прежний уровень вооружений и вооруженных сил.

Надо удивляться такому произвольному