И третий неправильный вывод: если Совет безопасности не вынесет, – как говорил здесь г-н Арсе, – ни положительной, ни отрицательной рекомендации, то и в этом случае, – говорит г-н Арсе, – этот вопрос может рассматривать Генеральная Ассамблея.

Генеральная Ассамблея может, конечно, рассмотреть любой вопрос, но в данном случае она не имеет права принимать никаких постановлений, а обязана действовать в этом последнем случае в соответствии со статьей 126 правил процедуры. Это значит, что Генеральная Ассамблея должна возвратить со всеми материалами в Совет безопасности этот вопрос, причем приложить к тому же и протоколы прений, какие были по этому поводу в Генеральной Ассамблее, и предоставить Совету безопасности действовать дальше согласно Уставу, а именно согласно статье 4-й Устава Организации Объединенных Наций 25.

Г-н Арсе с отменным и уже нам хорошо известным трудолюбием отыскал где-то в архивах какой-то документ, довольно неопределенный, в котором что-то говорится относительно обязательности или необязательности для Генеральной Ассамблеи рекомендации Совета безопасности. Оказывается, секретарь какой-то юридической комиссии сообщил секретарю комитета, членом которого состоял представитель Аргентины, свое мнение по этому вопросу. Для того, чтобы убедиться в том, что это мнение имеет под собой почву, он обратился за разъяснением к председателю комитета, и председатель комитета, как здесь об этом заявил г. Арсе, сказал, что это сообщение вполне авторитетно и что его можно будет «сдать в архив навсегда».

Ну, знаете, это действительно что-то такое из «Тысячи и одной ночи», это настоящие «арабские сказки». Возможно, что такой разговор двух секретарей и имел место, но все это нас нисколько не может интересовать.

Что же быть должно на веки вечные и на все времена? То, что Генеральная Ассамблея вовсе не обязана во что бы то ни стало принимать рекомендации, которые представляет ей Совет безопасности, это не подлежит никакому сомнению. Но кто же когда-нибудь утверждал что-нибудь противоположное? Кто же говорил когда-нибудь, что если Совет безопасности дает рекомендацию о приеме, то Генеральная Ассамблея обязана ее принять?

Никто, никогда.. Этот поставленный Аргентиной вопрос об обязательности рекомендаций Совета безопасности не имеет никакой связи с тем, имеет ли право или нет по Уставу и по правилам процедуры Генеральная Ассамблея рассматривать вопрос о приеме какого-нибудь нового члена, если нет положительной рекомендации со стороны Совета безопасности. Между тем, об этом идет речь и на этот вопрос – если держаться Устава, его духа, смысла и буквы – может быть дан только один ответ: должна быть положительная рекомендация Совета безопасности, а рекомендация Совета безопасности по вопросу о приеме должна быть принята в порядке, установленном в пункте 3 статьи 27 Устава, то-есть решением большинством в семь голосов, включая совпадающие голоса всех постоянных членов Совета безопасности. Нравится это кому-нибудь или не нравится, – это никого не может интересовать. И когда здесь говорил представитель Голландии: закон есть закон, – представитель Аргентины ответил: Да, я знаю, что закон есть закон – «Dura lex, sed lex». Но нужно, чтобы такой закон действительно был, а такого закона, заявил г. Арсе, нет. Это неверно. Такой закон есть – это статья 4 Устава. Вот закон, который существует, который должен быть выполнен, который нельзя извращать. Такого положения мы, конечно, допускать и терпеть не можем.

Вот почему, когда генеральный комитет обсуждал повестку дня Генеральной Ассамблеи, советская делегация возражала против включения в повестку даже этого пункта самого по себе – этого предложения Аргентины, ибо нельзя, немыслимо включать в повестку дня пункт, рекомендующий Генеральной Ассамблее обсудить вопрос и принять соответствующее постановление о приеме новых членов, если не выполнены условия, установленные для этого Уставом, то-есть, если нет рекомендации Совета безопасности. А рекомендации в данном случае нет, ибо одних семи голосов без того, чтобы в их числе были пять совпадающих голосов постоянных членов Совета безопасности, недостаточно для того, чтобы это постановление считать рекомендацией.

Если, однако, этот вопрос стоит на обсуждении Генеральной Ассамблеи, то обязанность Первого комитета заключается не в том, чтобы поддерживать эту странную, совершенно неоправды-ваемую никакими логическими и юридическими соображениями «теорию», которую здесь пытался защищать представитель Аргентины, а обязанность комитета состоит в том, чтобы отклонить это предложение, как противоречащее Уставу, противоречащее логике вещей и в силу этого совершенно неприемлемое для Политического комитета.

3. Не консультативное заключение международного суда, а мнение группы судей

Я хочу теперь перейти к более важному вопросу – о консультативном заключении международного суда. Но позвольте, прежде всего, поставить один вопрос: правильно или нет, что мы имеем консультативное заключение международного суда? Я нд этот вопрос отвечаю отрицательно.

К сожалению, мы не имеем консультативного заключения международного суда и не имеем такого заключения, особенно по тому вопросу, который был сформулирован в резолюции Генеральной Ассамблеи от 17 ноября 1947 года 26.

Позвольте вам это сейчас кратко изложить и постараться это доказать.

Известно, что международный суд состоит из 15 членов. Известно, что у нас имеется заключение 9 членов, затем имеется два особых мнения двух представителей, входящих в эту девятку, а именно г-на Альвареса, чилийского представителя, и г-на Асе-ведо, бразильского представителя. В числе девяти, представивших свое заключение, которое именуется заключением международного суда, в сущности говоря, нет даже большинства международного суда, ибо из девяти двое по самому важному вопросу о том, можно ли при голосовании в Совете безопасности о приеме новых членов руководствоваться какими-либо мотивами, кроме тех, которые указаны в статье 4, или нельзя, из этих девяти членов международного суда два члена – Альварес и Асеведо – подали свои особые мнения, в которых они расходятся с остальными семью членами международного суда по некоторым важным вопросам. Следовательно, по этим вопросам уже нет голосов девяти членов суда, а имеются только семь голосов.

Есть еще мнение так называемого меньшинства из четырех судей и есть еще мнение двух судей, которые присоединились в основном к мнению меньшинства.

Итак, у нас есть четыре группы: первая – девять членов международного суда (по одним вопросам) и минус два члена международного суда (по другим вопросам); вторая – это те самые два члена, которые исключаются из девяти; третья – четыре, или – меньшинство, и четвертая группа – двое, присоединившиеся к этому меньшинству. Я спрошу: кто в большинстве? Я спрошу: кто в меньшинстве? Среди «четырех» мы имеем: профессора Бадсвана – Франция; профессора Макнейра – Великобритания, канадского ученого Рида, мы имеем польского ученого Винярского, к ним присоединился советский представитель профессор Крылов и югославский представитель профессор Зоричич.

Можно ли при таких обстоятельствах говорить, что