мы имеем консультативное заключение международного суда? Не правильнее ли было бы сказать, что мы имеем несколько заключений отдельных групп или отдельных членов международного суда? Думаю, что это было бы более правильно.

Здесь были сделаны попытки оспорить мнение шести членов суда. Австралийский делегат полковник Ходжсон с видом заправского ученого профессора международного права критиковал особое мнение «меньшинства» в составе Бадевана, Макнейра, Рида и других. Но мы все, вероятно, впервые слышим, что полковник Ходжсон – специалист по международному праву.

Мы знаем, что г-н Арсе – аргентинский делегат, хирург-акушер. Но едва ли кто из нас предполагал, что он настолько специализирован по международному праву, что без труда расправляется с весьма сложными проблемами международного права; оказывается, это так. Не скрою, что было все же как-то не по себе слышать, как они разоблачали научную «несостоятельность» крупнейших ученых-международников.

Во всяком случае, хотелось бы слышать не голос отрицания правильности мнения «меньшинства», а доказательства этого. А этого-то как раз критикам и недоставало.

И вот нам теперь говорят – Австралия даже предложила резолюцию, – чтобы мы рекомендовали Совету безопасности руководствоваться консультативным заключением международного суда. Мы на это должны сказать: да ведь нет консультативного заключения международного суда. Есть какой-то документ, который так называется, но что же это за заключение международного суда, где только 7 членов из 15 высказались по спорным вопросам так, как этого добивалось большинство Генеральной Ассамблеи.

Когда в докладе ставятся вопросы, которые как раз нас интересуют, – во-первых, является ли данный вопрос о приеме юридическим вопросом или политическим – то на этот вопрос не только четверо судей – Бадеван, Макнейр, Винярский, Рид, – не только еще двое судей – Крылов и Зоричич – но еще и судьи Альварес и Асеведо, нам говорят: это не только юридический вопрос, как думает семерка, а это вопрос и юридический, и политический.

Когда говорят: можно ли считать, что только условия, установленные в статье 4, являются обязательными, а что сверх того, то «от лукавого», и со всем этим нельзя считаться, то не только четверка – Макнейр, Бадеван, Рид, Винярский – и присоединившиеся к ним Крылов и Зоричич, но и Альварес и Асеведо считают, что обязательные условия, установленные в статье 4, не исключают и политических соображений, которыми надо руководствоваться особенно такому органу, как Совет безопасности, который является не академией юридических наук, а органом политическим и, следовательно, решения которого не могут быть только юридическими.

И когда семерка судей говорит, что, если между правовыми нормами и политическими мотивами или критериями имеется противоречие, и что в таком случае его надо разрешить в пользу юридических критериев, ибо иное не предусмотрено Уставом, то и Асеведо, и Альварес, и четверка, о которой я говорил, и присоединившиеся.к ним два представителя, так сказать, славянской отрасли международного права Крылов и Зоричич говорят: нет, право и правовые нормы совместимы с политическими критериями.

И это правильно, так как право вообще есть не что иное, как инструмент политики, и поэтому противопоставлять право политике нельзя. Политика действует в ряде случаев при помощи права, правовых институтов и правовых норм, она использует право как орудие, как инструмент своего осуществления. Противоречия здесь органического нет и не может быть. И странно было бы, господа, чтобы в таком серьезном вопросе, как прием новых членов, где скрещиваются политические интересы, где идет политическая борьба, чтобы в решении такого вопроса умолкли политические мотивы и заговорили бы только одни юридические мотивы, говорили бы и действовали одни юридические нормы.

Я позволю себе утверждать, что в этом вопросе четверка в лице Макнейра, Бадевана, Рида, Винярского, присоединившиеся к ним Крылов и Зоричич и присоединившиеся к ним в этом мнении Альварес и Асеведо держатся той точки зрения, что, кроме правовых требований, которые содержатся в статье 4, каждый член Организации Объединенных Наций, голосующий по поводу приема того или другого государства в члены Организации, имеет полное право руководствоваться, не может не руководствоваться и политическими соображениями. Если вы хотите подтверждения, пожалуйста, я их представлю дальше. Но прежде всего, я хотел бы обратить внимание на то, как шло в международном суде обсуждение вопроса, поставленного перед ним Генеральной Ассамблеей. Нужно сказать по этому поводу следующее.

Во-первых, международный суд считал необходимым поставить перед собой некоторые предварительные, преюдициальные вопросы. Одним из таких предварительных вопросов был именно вопрос о том, что означает, что представляет собой тот пункт вопроса, поставленного перед международным судом Генеральной Ассамблеей, который вам хорошо известен и который сформулирован таким образом: имеет ли член Организации Объединенных Наций, призванный в силу статьи 4 Устава голосовать в Совете безопасности или в Генеральной Ассамблее по вопросу о приеме государства в члены Организации Объединенных Наций, юридическое основание ставить свое согласие о приеме в зависимость от условий, прямо не предусмотренных в пункте 1 упомянутой статьи? В частности, может ли он, признавая, что условия, предусмотренные в статье 4, выполнены соответствующим государством, обусловить свой утвердительный голос тем условием, чтобы одновременно с этим государством были приняты в члены организации другие государства? Так поставлен был вопрос в Генеральной Ассамблее. Я должен напомнить, что советская делегация с самого начала возражала против такой постановки вопроса, потому, что, в сущности говоря, двух мнений здесь не может быть. Вопрос Генеральной Ассамблеи, по существу, сводится к тому, чтобы установить: можно ли, при решении вопроса о приеме новых членов в Организацию Объединенных Наций, не руководствоваться статьей 4 Устава. Ясно, что на этот вопрос нужно дать отрицательный ответ. Конечно, нельзя не руководствоваться этой статьей, конечно, нужно руководствоваться этой статьей. Почему? Потому, что статья для того и написана, чтобы ею руководствоваться.

Но, что значит «руководствоваться статьей»? Это значит, что нужно поступать в соответствии с ее содержанием. А содержание ее каково? Оно изложено в некоторых пунктах: что страна должна быть миролюбива, что она должна быть согласна принять Устав и принять на себя эти обязательства, что она должна быть способна их выполнять и т. д. Что же тут еще спрашивать международный суд? И, как, может быть, некоторые из вас помнят, в прошлом году советская делегация настойчиво доказывала, что по этому вопросу в международный суд обращаться за консультацией нет никаких оснований и нет никакой необходимости, ибо вопрос и без этого достаточно ясен. Тем не менее Генеральная Ассамблея решила иначе.

Поставленный Генеральной Ассамблеей международному суду вопрос, неправилен, потому что, в сущности говоря, при этом ссылались на то, что кто-то где-то что-то сказал, но никто, никакая делегация, не ставила официально и