не только дни, но и недели. Ну и пусть, думал я. Я хотел, чтобы она сама вожделела ласки, сама бы напросилась на нее из любопытства или по естественной физиологической потребности. Нет, не думайте, господа, мне это было вовсе нелегко. Я походил на безумного сладкоежку, который полгода желал заполучить самый шикарный торт с витрины кондитерской. А, получив его, поставил вожделенное лакомство в ледник, чтобы ежедневно съедать по крохотному кусочку.

– Разумно, но жестоко, – хмыкнул Махнев.

– Да, господа. Во мне много изощренного сладострастия. Тут я грешен…

– Ты натирал свою жертву пряностями и мариновал в вине, дабы потом вкусить с еще большим наслаждением?

– Верно…

«… Итак, наступило утро.

– Доброе утро, моя девочка! Как тебе спалось, Машенька? – ласково спросил я.

– Спасибо, Родион Николаевич, – тихо отвечала она, потупив карие глазки.

Я подошел близко и поцеловал её в чистую русую макушку. Я с наслаждением вдохнул аромат ее шелковых волос. Поистине эта юная богиня уже с утра пахла чистотой и лесными фиалками. После короткого и целомудренного поцелуя я сразу же отошел в сторону.

Было видно, что она смущена. Помимо смущения ее лицо выражало некое удивление. И даже любопытство.

«Что милая, – думал я. – Ты, верно, ожидала от меня нечто иное? Или тебе вообще неведомы плотские тайны? Интересно, она вообще знает о том, что происходит между мужем и женой? Наверняка знает. И если дядя не поведал ей хоть основы этого деликатного вопроса, то наверняка подружки в гимназии успели рассказать о том, откуда берутся дети. Или я ошибаюсь?»

Ладно, думал я, поживем-увидим. А пока я решил вести себя крайне сдержанно и даже намеком не выдавать своих плотских желаний.

Рано утром пришел мой повар, и я велел к пробуждению Машеньки сварить овсяную кашу на сливках, а так же подготовить сэндвичи с пармской ветчиной. И со вчерашнего свадебного стола оставался большой кусок торта, эклеры и куча других пирожных, а так же фрукты.

– Уборная находится за этой дверью, – объяснил ей я. – Когда умоешься, приходи в столовую завтракать. Можешь не надевать платье. Мы с тобою одни.

А потом я пошел в столовую и стал, как ни в чем не бывало, читать утренние газеты. Она вышла к завтраку через четверть часа. Чистая и причесанная. На ее пленительные плечи был накинут милый шелковый халатик.

– Я еще не разбирала все свои вещи, – смущенно пояснила она.

– Завтра придут горничные, и они помогут тебе разобрать чемоданы и отутюжат все наряды. А сегодня мы с тобою одни, и ты могла ничего на себя не надевать.

– Это не совсем прилично…

– Перестань. Я стал для тебя самым близким человеком по букве закона и закону божьему. Но я больше всего на свете я хочу стать тебе самым близким другом еще и на деле. Ты можешь доверять мне все свои тайны, Машенька. Со временем ты поймешь, что муж с женой являются самыми близкими людьми. Ты поняла меня?

В ответ она кивнула.

– Я буду очень признателен тебе, если ты будешь во всем советоваться со мной и доверять мне все свои сомнения и чаяния души. У нас вообще не должно быть друг от друга никаких секретов.

– Хорошо, – тихо ответила она и приступила к завтраку.

Как всегда, ела моя Афродита с хорошим аппетитом. Когда она наелась, я с улыбкой посмотрел на нее.

– Ну-с, моя дражайшая супруга, чем мы с тобою будем сегодня заниматься?

Она покраснела и пожала плечами.

– Я думаю, что для начала нам надо съездить в гости к Ивану Ильичу. А потом, если ты не против, мы можем посетить цирк. Недалеко от нашего дома недавно открылся цирковой балаган. Я видел афиши. Там будут дрессированные собачки и медведи.

От удивления Мари округлила рот. Выражение напряженности сменилось у нее на почти детскую радость. Она даже захлопала в ладоши и стала спешно собираться. Я и не знал, чего она желала более – увидеть своего дядю или поехать в цирк. Я предложил надеть ей новое летнее платье и шляпку из французской соломки в тон к этому платью. Платье было бежевого цвета, в мелкий фиолетовый цветок. Оно выглядело скромным, но чертовски модным и привлекательным. Когда Мари с моей помощью облачилась в него, я просто-таки ахнул от восхищения. Теперь я точно знал, что мне, несомненно, повезло. Я женился на бесподобной красавице.

– Мари, я полаю, что все мужчины будут с изумлением смотреть тебе вослед.

– Почему? – кокетливо спросила она, изогнувшись в зеркале тонкой талией.

– И ты еще спрашиваешь, почему.

А про себя я подумал:

«Ну, погоди, чертовка. Скоро-скоро, я воспользуюсь-таки своим супружеским правом…»

Мы на собственном экипаже прибыли к месту, где проживал Иван Ильич. А надобно сказать, что в городе он снимал небольшую квартирку, состоящую их двух комнат, недалеко от кадетского училища. Так вот, когда мы появились на пороге его квартиры, Иван был крайне удивлен нашему скорому визиту. Выглядел он неважно. Мне показалось, что эту ночь он провел без сна. На столе стояла початая бутылка вина, а в пепельнице валялись папиросные окурки. Он быстро убрал всё со стола и настежь открыл окна.

– Простите, я не ждал вас, – оправдывался он.

– Ничего… Это вы нас простите, мы ведь свалились к вам, словно снежный ком на голову. Приехали с утра и без предупреждения. Но мы, собственно, и ненадолго.

«Хорошо, что мы не застали тебя, дружок, в обнимку с какой-нибудь кокоткой», – весело подумал я.

Маша, как всегда, бросилась к Ивану на шею. А я сделал вид, что заинтересовался книжной полкой в другой комнате. Я решил оставить их наедине, чтобы они могли немного пошептаться. Хотя, о чём? Ну, да бог с ними. Я действительно слышал из комнаты несколько реплик, сказанных тихими голосами. А после Мари уже громче сообщила:

– А мы, дядя, сейчас поедем в цирк.

– В цирк? – растерянно произнес он.

– Да, тут приехала новая труппа с дрессированными собачками. И мы решили сходить с Мари на это представление.

– Да, это мило, – задумчиво кивнул он. – Хотите кофе? Или чаю?

– Маша, ты хочешь? – я вопросительно посмотрел на свою молодую жену.

– Нет, спасибо. Мы недавно из-за стола. Родин Николаевич снова накормил меня всякими вкусностями, – ее глаза почти сияли от радости.

«Ну что, съел? – мстительно думал я. – Жива и здорова твоя ненаглядная племянница. Никто и не собирался подвергать её грубому насилию. Вот хохочет – вполне себе довольнёхонька».

В этот день мы еще с полчаса посидели у Ивана, разговаривая о всяких глупостях, а после поехали в