— Достаточно? Может, нужно ещё?

Я качаю головой, слёзы льются свободно.

— Пожалуйста, не надо.

— Было умно использовать антифриз. В смеси с газировкой он имеет сладкий вкус. Легко замаскировать, в отличие от многого другого. Всё, что тебе нужно было сделать, — это подлить немного в его напиток, а затем предложить его с улыбкой. — Его глаза поблёскивают от юмора. — Ты стояла рядом и смотрела, как он пьёт? — Приближаясь, он шепчет: — Ты почувствовала, как через тебя пронзил трепет возбуждения, когда он сделал первый глоток?

— Пошёл ты, — выдыхаю я сквозь слёзы.

Пожимая плечами, он выпрямляется и наливает ещё немного в напиток, прежде чем поднести его к носу и притвориться, что нюхает.

— Даже не пахнет.

Я отворачиваюсь, пытаясь высвободить запястья, пытаясь изо всех сил оставаться сильной, несмотря на ужас, угрожающий поглотить меня.

— Хотя я бы с удовольствием пообщался с тобой, Сестрёнка, пора сделать тебя завтрашней новостью на первых полосах. Сначала ты выпьешь это, а потом я решу, как выставить тебя, когда ты умрёшь. — Он указывает подбородком в сторону моста. — У этого моста богатая история. — Улыбка изгибает его губы, когда он снова смотрит на меня. — Я обожаю трагедии. А ты? Репортёрша, влюбившаяся в осуждённого серийного убийцу, сама стала последней жертвой Убийцы с Моста. Поэтично, не находишь? Публика схавает это дерьмо с потрохами. Классическое прочтение Ромео и Джульетты. А я, ну, я войду в учебники истории. Кто лучше расскажет об этом? Кто лучше напишет о внутреннем мире безумного убийцы, чем сам художник, стоящий за этим искусством? Опечаленный брат. Это немного как Кларк Кент, верно? — Он смеётся, с amusement качая головой, прежде чем поставить антифриз обратно в снег.

Он хватает меня за волосы и приподнимает мою голову с земли. Когда он пытается поднести кружку к моим губам, я начинаю биться, дико дёргаясь. Паника подавляет все рациональные мысли в моей голове. Я должна выжить. Я должна бороться.

— Прекрати! — рычит Эллиот, раздражаясь, его хватка на моих волосах сжимается. — Пей, чёрт возьми, напиток.

Я издаю горловой вопль, борясь и извиваясь. Он отпускает мои волосы и сильно бьёт меня по лицу.

Его глаза вспыхивают сырой яростью.

— Я не буду, блять, повторять дважды, сука. Пей грёбаный напиток, или я залью антифриз в твою пизду.

Он снова пытается схватить меня, и напиток расплёскивается через край, пока я продолжаю дёргаться, словно животное в капкане.

Ободок кружки прижимается к моим губам, и я сжимаю их, глядя в его тёмные глаза.

Страх нарастает внутри меня. Всё. У меня не осталось вариантов. Я умру вот так.

Он отпускает мои волосы, и моя голова с силой ударяется о землю, на мгновение ошеломляя меня. Он пользуется возможностью, чтобы вдавить пальцы в мои щёки, заставляя мой рот принять форму буквы «О».

С связанными за спиной запястьями мои плечи кричат от боли. Я пытаюсь ударить его ногой, но не могу придать удару импульс из-за связанных лодыжек.

— Я никогда не осознавал, что ты такая, блять, дикая кошка за своими смущёнными взглядами и застенчивостью. Мне следовало догадаться. Тебе потребовалась какая-то, блять, решимость, чтобы убить свою собственную плоть и кровь. Скажи мне, Сестрёнка, что изменилось? Это потому, что на сцене появился Робби? Он заставил тебя почувствовать себя сильнее?

Мне удаётся повернуть голову и укусить его за руку, сильно. Кровь заполняет мой рот, и он испускает проклятие, роняя напиток на землю.

Он быстро растапливает снег.

Ослеплённый яростью, он набрасывается, обрушивая удары на моё лицо. Ярость движет каждым его действием, и его верхняя губа приподнимается в злобной усмешке.

Он срывает шарф с моей шеи и обхватывает моё горло своими большими руками. Мои глаза расширяются от неумолимого давления. Ни капли кислорода не проходит сквозь сдавленную трахею. Я извиваюсь и борюсь, дёргаясь на земле, яростно дёргая связывающие верёвки. Выхода нет.

Смерть просачивается с краёв и чернит моё зрение, медленно истощая мои силы.

Я смутно осознаю большую тень, заслоняющую луну, когда она падает на сгорбленную фигуру Эллиота, за которой следует тёмный, дымный голос, сочащийся опасностью.

— Отпусти. Её.

Эллиот замирает, и его пальцы дёргаются на моей воспалённой коже, прежде чем он отпускает меня и поднимает их к голове в знак капитуляции.

— Вставай.

Его взгляд прикован к моему, и дёргающийся мускул на щеке виден при лунном свете, пока он медленно поднимается на ноги.

Я жадно вдыхаю полной грудью кислород.

Всё болит.

Мир кружится.

— Я должен был знать, что ты найдёшь, блять, способ снова сбежать.

Робби уверенно держит пистолет у затылка Эллиота, его голос холоднее зимней ночи.

— Это ошибка, которую ты не повторишь дважды.

— Как ты сделал это на этот раз? Предложил ментам минет в обмен на свободу?

— Нет таких пределов, куда я не пойду ради Саванны. Я буду убивать снова и снова, чтобы держать её рядом со мной.

Усмехаясь про себя, Эллиот поворачивается, либо безрассудно храбрый перед лицом смерти, либо бесконечно глупый.

— Она сдала тебя ментам. Ты больше не нужен ей.

Я теряю и возвращаю сознание, смутно осознавая холод в воздухе и мерцающие звёзды на небе.

Так много звёзд.

— Ты принимаешь меня за хорошего парня, Эллиот. Ты убийца, как и я. — Он подходит к Эллиоту вплотную, и опасный огонёк мерцает в его глазах, когда он говорит: — Ты должен знать, что ничто не останавливает нас, когда мы на что-то нацелились. Саванна — моя, и ты сейчас, блять, мне мешаешь. — Его губы расплываются в злобной улыбке, его острые клыки поблёскивают.

Они ходят кругами друг вокруг друга. Два хищника, оценивающие друг друга. Один вооружён, другой достаточно безумен, чтобы разразиться смехом.

— Неужели ты герой часа, прибывший как раз в нужный момент, чтобы спасти девушку?

— Я здесь не для того, чтобы кого-то спасать. — Робби цокает языком. — Я здесь, чтобы украсть. — Одним быстрым движением он бьёт Эллиота рукояткой пистолета. Оружие соударяется с его висок с сильным ударом, и его колени подкашиваются. Кровь хлещет из пореза на брови, окрашивая снег в красный цвет.

Эллиот скоро оказывается на ногах и с яростным рёвом бросается на Робби, валя его на землю.

Обмениваясь градом ударов, они катаются по земле, вздымая снег и грязь. Раздаётся выстрел, вспугивая спящих птиц.

Несмотря на раскалывающуюся головную боль, мне удаётся приподняться в сидячее положение. Моё лицо покрыто медной кровью и жалящими порезами от предыдущей вспышки Эллиота. Я пытаюсь разглядеть сцену передо мной. Робби получил преимущество. Он стоит на коленях над Эллиотом и избивает его