изгибы тела Адены, и это не могло не волновать. Ощущал хрупкость ее спины и нежный запах тела.

Ему хотелось, чтобы этот момент продлился вечно. Они простояли так какое-то время, но Адена всё же отстранилась.

— Схожу в уборную, — смущенно сказала она, не поднимая глаз, и быстро пошла прочь. Вирий понял, что ему тоже стоит немного успокоиться и охладиться. Вышел из зала и направился в помывочную. Вымыл лицо ледяной водой. Но желание все еще терзало душу и тело. Ни к одной женщине прежде он подобного не испытывал. Чтоб просто находясь рядом, так сильно захотеть ее. Наверняка Адена почувствовала это и поэтому убежала. Но стыда он от этого не испытывал, ведь это было естественно. Кто бы не захотел такую, как она?

Он пробыл там еще немного, приходя в себя. И когда собрался выходить, музыка стихла. Вирий сначала подумал, что все обратно сели за стол, и вышел из уборной.

— А ну все заткнулись! — неожиданно раздался мужской крик. Вслед за ним послышался плач детей и крики женщин.

— Если на счет три кто-то издаст хоть звук, пристрелю! Раз, два…

Все резко стихли. Вирий быстро шмыгнул в свою комнату и вооружился кинжалом и арбалетом.

— Пройдись по комнатам и проверь, все ли здесь, — послышался мужской голос, едва Вирий выглянул. Он тут же понял, что лучше будет спрятаться, а не оказаться в плену. И мигом спрятался, закутавшись под ткани лежанки. Наконец услышал шаги и скрип двери. Но смотрящий даже входить не стал. Судя по звукам, наспех заглянул еще и в соседние комнаты и пошел обратно. Вирий вернулся на прежнее место и приоткрыл дверь, вслушиваясь.

— Долго мы вас выслеживали, твари. А вы, оказывается, под землей ползаете. Умно. И, признаться, я был поражен, когда мне донесли, что вы двух псин убили. Как их там звали?

— Цирия и Цини.

— А. Плевать. Будто мне есть дело до этих шавок.

Послышался звук смачного плевка.

— Мне дело есть до вас. Особенно до женщин, хе-хе. Все пойдете с нами, мы не привередливы до красоты. Любая сойдет.

— А с остальными что делать?

— Мужиков годных для труда в кандалы, стариков застрелить, а дети пусть тут остаются. Мы же не изверги какие, верно?

Раздался многоголосый хохот. Вирий понял, что там огромная вооруженная банда. Тут же вспомнил слова Аннет про ту, что неподалеку от логова Цербера живет.

Послышались вопли и звуки падающих тел. Дети завизжали и заплакали.

— Женщины, что стоим, пакуйте еду в мешки! Быстро! — заорал другой мужчина.

Вирий стиснул зубы, но понимал, что высовываться ему нельзя. Он ничего не сможет сделать в одиночку. Лишь обречет себя на смерть или плен. Хотелось лишь надеяться на то, что Адены среди пленных нет. Но понимал, что, скорее всего, она там.

Какое-то время из зала еще доносилась возня.

— Уходим! Давайте! Шевелитесь, твари!

Шум наконец стих, и послышался детский плач. Вирий быстро прошел возле стены и выглянул. Увидел, как дети облепили убитых стариков и старух и плакали. Увидев его, все побежали к нему.

— Адена там была? — спросил Вирий. — Девушка с длинными черными волосами.

— Да, — кивнула Иви, дочь Эрвина. Вирий взглянул на ее старшего брата и начал быстро отдавать команды. Ему нельзя было отстать от банды.

— Будешь здесь за главного, пока другие не вернутся. Успокой всех и приберитесь. Стариков пока накройте тканями. Сами сидите тихо, ясно?

Дети, утирая слезы, закивали.

— Где шкура Цини?

— А зачем она нужна? — спросила Иви.

— Чтобы призвать помощника.

46. Цербер

Пленных вели очень долго. Сначала по тоннелю, а затем по поверхности. Адена в страхе оглядывалась по сторонам в поисках Вирия, но его нигде не было видно. Пыталась взять себя в руки и помолиться, но никак не могла это сделать. Перед мысленным взором то и дело представал Клемит и то, как он надругался над ней. Она понимала, что как только они придут, ее участь будет в разы хуже, чем тогда. Она видела, как бандиты глазели на нее и на прочих женщин. Некоторые, уже не вытерпев, на ходу трогали женщин и девушек, которые шли с краю.

Адена старалась вжаться в середину толпы, чтоб до нее не дотянулись. Но все равно замечала на себе похотливые взгляды мужчин, отчего сжималась еще больше. Но когда они наконец преодолели самую длинную часть пути, всем велели замолчать и идти тихо. Бандиты перестали глазеть и тянуться к женщинам. Они выставили арбалеты и начали озираться по сторонам. До самого конца пути толпа шла тихо и настороженно. Но волнение Адены от этого только усилилось.

Они добрались до величественного каменного здания с вертикальными узкими прорезями окон на верхней части стены и большими воротами посередине. Один из бандитов постучал в ворота, и их открыли. Толпу пленных завели в огромный, практически пустой зал, который видом напоминал хранилище. Единственное, что в помещении было, это небольшие металлические клетки, которые в ряд стояли у стен. А на середине самого зала виднелось темное массивное полено. Пленных мужчин тут же затолкали в клетки и заперли.

Адену затрясло от страха, когда всех женщин выстроили в ряд и их главарь — рослый, грязный, бородатый мужчина — стал ходить и вглядываться. Щупал груди и попы каждой попавшейся под руку, словно выбирал себе животное. Некоторые девушки заплакали, не выдержав, но бандиты лишь весело засмеялись.

— Кто из вас главная? Я слышал от вашего пленного, что это девка и ее зовут Аннет.

— Хде он? Что сделали с ним? — в сердцах спросила кухарка. Главарь быстро подошел к ней и грубо схватил рукой за щеки.

— Порубили на дрова, — он повернул ее голову в сторону полена, — прямо тут. А что, он твоим мужем был?

Лицо кухарки исказилось. Из глаз брызнули слезы. Она размахнулась и попыталась ударить кулаком бандиту по лицу. Он словил ее за запястье и потащил к полену.

— Твари вы все! Твари прохлятые! Хуже псин! Ненавижу вас! — истошно закричала она.

Все женщины сжались в кучу, и многие стали плакать. Мужчины, сидящие в клетках, вцепились в них и стиснули зубы.

Главарь подтащил кухарку к пню. И пригвоздил ее лицом к полену, поставив на колени.

— Топор несите! — гаркнул он. Сердце Адены пропустило удар. Из глаз покатились слезы. Ноги задрожали от ужаса.

— С… Солнцеликий, прошу, — прошептала она себе под нос, но сама не могла отвести глаза от кухарки. Та плакала навзрыд и брыкалась.

— Сдохните! Сдохните все, прохлятые! Ненавижу вас!

Главарю поднесли топор.

— Держите ее, — с