в детстве. Не хотелось верить в то, что такое могло произойти. Не хотелось верить в то, что он не успел прибежать вовремя.

Но это еще не конец, и он не должен допустить, чтоб тот случился. Нужно было во что бы то ни стало добежать до проклятых ворот.

Не в силах терпеть мучительное напряжение в ногах и теле от быстрого бега, Вирий зарычал. В горле образовался кровавый привкус, и легкие, казалось, раскалились и полыхнули.

Руки онемели от тяжести и неподвижности и изнемогали от боли, как и ноги, которые продолжали нести вперед.

Лай собак позади стал слышаться отчетливее, но его это волновало меньше всего. Ворота становились все ближе. Оставалось сделать последний рывок, чтоб добраться до них. И он наконец добежал и со всей силы стал пинать по ним ногой.

— Пропустите нас! Это Адена, дочь Хирона! Она тяжело ранена, и ей нужна срочная помощь! Я заплачу, у меня есть селенит! Прошу, впустите!

Окошко открылось, и на них удивленно уставились глаза.

— Ей нужна помощь, она ранена! Прошу! — воскликнул Вирий, приблизившись к смотрящему. Тот отшатнулся и прикрыл окошко. Вирий судорожно оглянулся и увидел, как к ним мчится целая свора собак. Тяжело дыша, он взглянул на Адену, которая без сознания покоилась в его руках.

— Откройте! Впустите хотя бы ее! Умоляю! — не выдержав, отчаянно воскликнул Вирий.

— Да иду уже, иду, — проворчал смотрящий и приоткрыл дверь. Вирий быстро зашел вовнутрь, а смотрящий неожиданно вышел и вывалил наружу ведро нарезанных поторохов и быстро прикрыл дверь. С насмешливым прищуром взглянул на Вирия.

— Отравленные. Как обожрутся, подохнут все. Мы частенько так подкармливаем, но они всё плодятся и плодятся. Из-за проклятых псин на нижние уровни не попасть, торговля приостановилась, и господин негодует. А он так любил на бои поглядеть и ставки поставить. Эх… — сказал смотрящий и взглянул на Адену. — Плохо дело. Сейчас лекаря вызову. Недалеко тут живет, на всякий.

Он заглянул в будку и подергал за одну из веревок.

— Идем, — сказал он, вернувшись, и повел Вирия к небольшому домику, что стоял через дорогу, напротив его будки.

— Раньше к нам часто раненые захаживали с третьего. И мы даже лечили их в этом гостевом домике, но потом выяснялось, что это личности сомнительные. Господин таких не выносит. В нашем спокойном городе паршивому сброду не место. Поэтому мы их обратно прогонять стали и теперь стараемся никого подозрительного не впускать. Надеюсь, вы не из таких?

— Нет. Это Адена, дочь Хирона…

— Да слышал уже. Но кто поверит в такое с полуслова? Дурень, разве что, — сказал смотрящий и открыл дверь. — Уложи на кровать и жди. Скоро лекарь придет. А я пока гонца господину Минасу отправлю. Он осведомил о том, что дочь Хирона ищут, мол, провалилась при землетрясении. Так что будут разбираться, а ты жди пока, — сказал смотрящий и прикрыл за собой дверь.

Вирий выдохнул и осторожно опустил Адену на кровать. Присел рядом, на левый край. С тревогой оглядел ее взмокшее бледное лицо и посмотрел на руку. Ткань на ней полностью пропиталась кровью и была сырой. Вирий стиснул зубы и осторожно коснулся рукой ее левой руки, хоть у самого они еще подрагивали от усталости и переживаний.

— Адена… Прошу, не сдавайся. Мы почти пришли, слышишь? — тихо заговорил он, но в горле встал ком. Он продолжил, улыбнувшись через силу: — Ты же так хотела вернуться домой. А я обещал… Обещал тебе, что доведу… Мне так жаль… Жаль, что так обернулось. Я не смог прибежать быстрее. Не смог быстрее нажать на курок. Если бы успел… Проклятье.

Грудь сдавило от боли, и он отвернулся, не в силах смотреть. Задышал шумно ртом, чтоб унять хоть на миг тяжелые чувства.

— …Прости, — сдавленно прошептал Вирий и его лицо вытянулось, словно душа отдалась во власть вины и печали.

Дверь наконец отворилась, и в комнату вошел рослый коренастый мужчина с деревянным ящиком с крышкой. Вирий быстро вытер глаза и встал.

— Ох, плохо дело. Сын, иди сюда, помощь потребуется, — пробасил он.

— А ты что встал, поднеси табурет, да поживей. Цвет лица дурной, много крови потеряла, надо спешить, — обратился он к Вирию, не церемонясь. Поставил ящик на стол, что стоял рядом с кроватью. Начал быстро доставать инструменты и баночки. Вирий, не медля, поднес табурет к кровати, и лекарь тут же присел на него. Рядом, как из ниоткуда, появился парень лет восемнадцати. Вирий отступил в сторону и начал напряженно наблюдать. Душа замерла и сердце гулко билось в груди.

Лекарь туго затянул руку Адены повязкой выше локтя и приподнял ее, подложив под нее скрученный рулетом плед, который успел смастерить парень.

Они подложили под саму рану таз, и лекарь быстро размотал пропитанное насквозь кровью тряпье.

Сердце Вирия сжалось, едва он увидел это вновь. Чуть ниже локтевого сустава торчали ошметки кожи и мышц, и неровный обломок кости. Вирий видел подобное не раз, даже хуже, и никогда такого не боялся и не брезговал, но здесь была рука Адены, и от этого всё внутри сжалось.

Лекарь мигом взял одну из баночек и открыл ее зубами. Полил жидкость себе на руки и тщательно обмазал их, а затем обильно пролил той же жидкостью рану Адены, стараясь промыть каждую мышцу и кусочек, включая кость. Щипчиками убрал с нее все ворсинки и налипшую грязь, пока парень подсвечивал ему камнем селенита. Пролил рану вновь и обмазал кожу чуть выше. Достал из ящика искривленную иглу и нить и обильно смочил их той же жидкостью.

— Тряпку ко рту приложи с сонным зельем. И посыпь ее еще дурманным порошком, чтоб от боли не умерла.

— Понял, — сказал парень и мигом выполнил указания лекаря. Вирий, глубоко дыша, сжал руки в кулаки и не мигая смотрел на всё это. От напряжения на его лбу выступила испарина. Он видел, как из глаз Адены медленно стекают слезы, пока лекарь аккуратно сшивает остатки руки, скрывая под кожей кость и мышцы.

— Неровно будет, но пилить не могу. Слишком много крови потеряла уже, не выдержит. Будет ходить так, как есть, — вздохнул лекарь, почти закончив работу, и мельком глянул на Вирия. — Будем надеяться, что в кровь зараза не попала. Пасть псины не нож, там всякую гадость подхватить можно. Тем более они падаль едят, насколько знаю. Но будем надеяться, что обойдется.

Сердце Вирия с болью сжалось и он кивнул.

Лекарь закончил сшивать и срезал ниточки. Очень аккуратно обработал всё это мазью и перевязал чистыми белыми лоскутами