подняла правую руку, выставив перед собой нож. Та тряслась от ужаса, а Адена продолжала пятиться назад. Пес на ее глазах подобрал остатки тела девушки и проглотил их. Взглянул на нее и обнажил окровавленные огромные клыки.

— Адена, ложись! — послышался позади крик. Она, поняв, что это Вирий, начала наклоняться. Но пес резко подался вперед. Адена в ужасе выставила руку, заваливаясь назад.

Челюсть звучно щелкнула на ее руке, скрывая ее из виду по самый локоть.

На мгновение всё замерло. В глазах помутилось. Пес содрогнулся и скрылся в мути. Руку пронзила невыносимая боль. Адена устремила взгляд на окровавленный лоскут рукава, остатками сознания понимая, что случилось, и провалилась в забвение.

47. Тьма и свет

В темной мути Адена увидела силуэты. Некоторых она узнала сразу и стала слышать, как они зовут ее, пытаясь что-то сказать. Она начала двигаться им навстречу, словно паря над землей. Ощутила непривычную легкость в теле. Как оно покачивается и ветер развевает волосы. Но все внимание ее приковывали силуэты, к которым она стремилась. И наконец она стала различать их голоса.

— Адена, почему ты так долго находишься там? Разве ты не знаешь, что нужна нам в храме? Твой отец места себе не находит, молится Солнцеликому дни на пролет, как и все мы, — послышался голос, похожий на материнский.

— Я пытаюсь. Я скоро приду, — отчаянно сказала Адена, слыша свой голос словно из-под воды, и направилась к тени, но та начала отдаляться и рассеялась клубами черного дыма. Рядом возникла другая тень. Долговязая и более мрачная. Тень взмахнула руками и замерла, словно приветствуя:

— Вкуснейшая моя Адена, куда же ты намереваешься идти, скажи мне? Разве не поняла еще, глупая ты девица? Так я тебе открою истину, внемли же… — заговорила тень голосом Флигия. — Ты уже не там, но еще и не здесь. Ты уже не веришь в него, но и не можешь отказаться. Ты как рыбак из песни, от которого вместо девиц отвернулся Солнцеликий. Твои сети забрал этот подземный город, и ты Солнцеликому больше не нужна. Так будь же рыбаком до конца. Утопи то, что от веры осталось!

— Нет! Уходи прочь! — воскликнула Адена и попятилась назад.

— Не слушай речи проклятого мертвеца. Он сдох, и тело его так и лежит на том островке, кишащее червями. Нет у него мудрых слов, что он мог бы сказать хорошему человеку, — послышался голос Мегерии позади, и Адена развернулась. Увидела ее темный силуэт. — Но, девочка моя, и живых слушать не спеши. Особенно тех, кто говорит то, что ты жаждешь услышать. Их слова ядовиты и погубят теб…

— Несешь ерунду, как и всегда, старая шлюха! По своей судьбе не суди других. Свободной мысли в голове твоей не было никогда! Всю жизнь пресмыкалась чужим интересам. И к чему привело всё это? Сколько смертей случилось по твоей вине? Я тебе скажу! Ты народу больше меня сгубила, дрянь, а еще смеешь осуждать меня! — послышался голос Флигия. — Твое лицемерие поражает меня до глубины моей низменной души! Хотя что взять с женщины, которая сначала была игрушкой при храме, потом была игрушкой при борделе, а потом стала игрушкой при общине? Рабыня чужих желаний — вот кто ты! А я всегда делал, что душа просила. Пусть дела мои были черными, но зато искренними. Я брал, что хотел, а ты отдавала, что хотели. В этом наше с тобой главное отличие, и мудрость моя в противовес твоей поставлена и вес имеет ничуть не меньше! Так вот, вкуснейшая Адена, сколько ты еще готова отдать, чтобы наконец осознать, что аппетит Солнцеликого не утолить никакой твоей жертвой? Даже души ему твоей будет мало, надеюсь, ты осознаешь это, дуреха?

— Прошу, замолчите оба! — воскликнула Адена и побежала прочь.

— Но ты же ненавидишь их! Тех, кто сделал это с тобой! Дай волю чувствам, Адена! Оно же жрет тебя изнутри!

— Нет! Это не так, — задыхаясь, сказала Адена, пытаясь убежать от них, и отчаянно сказала: — Да как же вы все не поймете, что ненависть порождает ненависть?

Но перед ней резко возник образ Аннет. Адена ошеломленно уставилась на ее распухшее от побоев лицо.

— Мы все это прекрасно понимаем… Вот только сложно остановиться, когда кроме нее в сердце больше ничего не осталось.

— А… как же любовь? — прошептала Адена.

— А разве ты знаешь, что это такое? — вновь послышался голос Мегерии рядом. — Из твоих уст про любовь и заботу я ничего не услышала.

— Нет. Прошу. Я хочу домой…

Ноющая пульсирующая боль прошибла тело. Адена простонала и наконец раскрыла глаза. Все тело тряслось и взмокло. Перед ней возник темный силуэт, и Адена сразу узнала его.

— Гха-а! — прокричала она, ощутив невыносимую боль в руке.

— Адена, — Вирий опустился над ней с баночкой в руке. Приложил горлышко к ее губам. — Выпей, прошу.

Адена, дрожа всем телом, отпила жидкость. Взглянула на искаженное от переживаний лицо Вирия. И наконец вспомнила всё, что случилось. По щекам покатились слезы, она, преодолевая страх, посмотрела на правую руку.

— Не-ет, — заскулила она, увидев вместо нее обмотанный окровавленной тканью огрызок. Новая волна боли поразила руку, едва она пошевелила ею.

— Выпей еще, боль должна утихнуть, — Вирий снова поднес баночку к ее губам. Адена, сквозь ком в горле, сделала несколько глотков и сжалась, отвернув голову на другой бок.

Тело судорожно вздымалось от плача. Не хотелось верить в то, что это всё взаправду. Хотелось снова провалиться в сон и проснуться прежней. Но боль давала четко понять, что это реально. Что Цербер откусил ей руку, оставив калекой.

Она еще какое-то время лежала и плакала, не в силах остановиться. Но боль постепенно поутихла, и эти мысли стало легче выносить. Она наконец прекратила плакать и развернулась обратно. И от увиденного душу защемило еще сильнее. Вирий сидел рядом, развернувшись к ней спиной и сгорбив спину так, словно на его плечи опустили тяжелый груз. Она на миг захотела коснуться рукой его спины, чтоб утешить. Но, приподняв ее, вновь увидела забинтованный огрызок. Стиснув зубы до скрипа, она опустила его. Вытерла левой рукой лицо и наконец подала голос:

— Вирий.

Он приподнял голову и резко развернулся. С жалостью и сильным чувством вины в глазах посмотрел на нее.

— Тебе больно? Что мне сделать?

Сердце Адены снова сжалось, ведь она поняла, насколько сильно он переживает из-за нее и наверняка винит себя в случившемся. Она быстро вытерла вновь выступившие слезы и слабо помотала головой. Огляделась, желая хоть немного отвлечься, чтоб