— Как… Как мы выбрались? — спросила она, увидев, что они находятся в незнакомом крохотном помещении. То было освещено камнями селенита, которые Вирий явно расставил сам.

Вирий тяжело вздохнул и немного расслабился. Отвел глаза в сторону, на миг задержав взгляд на ее руке.

— Я отстрелил Церберу глаз и попал в морду раза два. Тот побежал прочь, и многие собаки убежали следом. Я перевязал твою руку, в это время женщины забрали ключи у мертвых бандитов. Когда мы освободили некоторых мужчин, те стали помогать. Женщины подбежали ко мне и другим раненым. Я уже не помню, кто там был, но они помогли мне отнести тебя до сюда, пока я прикрывал их. Сами они пошли домой… Если бы не лекарства Тиси, скорее всего, ты бы… не выжила, — закончил он и снова тяжело вздохнул, взглянув на банку. — Но это последнее. Поэтому нам надо добраться побыстрее до второго, чтоб не было заражения.

Он с тревогой посмотрел на Адену. Она поджала губы, понимая, что придется терпеть.

— Я выдержу, — наконец сказала она.

— Хорошо, но нам медлить нельзя. Я ранил его, но не смог убить. Поэтому, думаю, у нас не так много времени, пока он придет в себя и снова сможет атаковать. Нужно спешить.

Адена кивнула и попыталась подняться, опираясь на левый локоть, но тело вновь пронзила боль. Вирий быстро подставил руки под ее спину и помог присесть. Адена вытерла навернувшиеся слезы и тяжело задышала, привыкая к ощущениям. Ей казалось, словно правая рука, бок и шея онемели и ноют. Болели даже лопатка, часть бедра, спина и ребра. Микстура сделала эту боль терпимой, но она не исчезла полностью. И двигаться было тяжело как никогда.

— Позволь помочь? — тихо сказал Вирий. Адена взглянула на него и кивнула, не видя другого варианта. Он мигом собрал все камни в сумку и приготовил арбалет. Подойдя к двери, прислушался и убедился, что все в порядке. Наконец подошел к ней и сел по левый бок. Осторожно обхватил ее со спины за талию, а Адена обхватила его за плечи левой рукой. Он взял арбалет в левую руку.

— Когда увидим пса, держись крепче. Я левой плохо стреляю, поэтому мне придется тебя отпускать.

— Хорошо, — напряженно ответила Адена. Они, помедлив, встали.

Адена промычала и тяжело задышала ртом. Вирий дал ей немного привыкнуть, крепко удерживая.

— Пойдем, — наконец сказала Адена, понимая, что нужно спешить. Кроме того, почувствовала, как перевязка на руке стала намокать.

Они осторожно дошли до двери и вышли наружу. Со стороны руин замка, которые находились совсем недалеко, послышался вой и лай. Такой, словно собаки грызутся между собой и что-то не могут поделить. Страх вновь овладел телом.

— Скорее, идем, — прошептал Вирий и быстро зашагал вперед, глядя по сторонам. Адена задышала ртом и вцепилась пальцами в рубашку Вирия. Тело бросило в пот и жар. Волосы и одежда стали прилипать к коже. Но Вирий не сбавлял ход, а лишь наращивал его. Адена постепенно перестала чувствовать и правую ногу. Тело начало мерзнуть и затряслось. Но впереди уже виднелись смутные очертания ворот. Уже так близко, но еще так далеко.

В глазах снова стала образовываться муть, и послышались обрывки уже знакомых голосов. Разум словно проваливался в туман, а затем снова возвращался из-за вспышек боли.

И в какой-то момент всё снова оборвалось и исчезло.

— Как же ты теперь молиться будешь, если не сможешь сложить ладони? — прозвучал в голове мужской голос, похожий на голос отца и Клемита одновременно. Словно самое светлое и самое темное перемешалось в один образ. — Не противься этому, а то оно еще больше покалечит тебя.

— Какой мужчина захочет связать с тобой жизнь? Теперь тебе место только при храме. Но, боюсь, что даже там ты будешь чужая, — послышался голос, похожий на материнский и чей-то еще.

— Бог в этом месте не слышал ее,

Город подземный сгубил ее тело.

Люди родные забыли ее.

Теперь до нее никому нету дела, — пропел весело Флигий.

— Не сдавайся… — послышался шепот Аннет.

— Вкусная, добрая девка была,

Но лживая вера ее не спасла.

Нет больше чести и нету руки.

Сдайся уже ты, ложись и умри, — снова раздалось пение Флигия.

Адена резко очнулась, когда ноги оторвались от земли. Тело закачалось, будто волны подхватили ее. Как на пляже у дома, когда они с братом гуляли и собирали ракушки. Солнце ярко светило, ослепляя, и воздух был свежим и прохладным. Одежда от влаги налипла на тело. И пальцы ощущали тепло воды. В этот момент было так спокойно и хорошо…

Но словно эхо послышался голос:

— Адена. Держись, прошу. Не умирай. Я же обещал тебе, слышишь?

Из воды неожиданно вынырнула огромная жуткая амфибия. Она разинула свою пасть и проглотила брата. Кровавый след остался на песке и воде. Ракушки рассыпались и стали волнами смываться в океан. Из глаз покатились слезы, и огромная пасть направилась к ней. Всё в миг потемнело, и образовалась пустота. Стало так тихо и спокойно. А где-то в конце замелькал мягкий свет. Мерцая, он словно манил к себе и обволакивал теплом. Как Огонек во мраке. Или как… Солнцеликий во тьме.

— Вирий… — прошептала Адена и потянулась к нему рукой. Но на ней уже не было ни пальцев, ни запястья. Лишь маленький кусок кости, отходящий от локтя. Он сочился кровью и уныло тянулся вперед, к свету.

Послышался где-то очень слабый стук, и Адена остановилась.

— Пропустите нас. Это Адена, дочь Хирона, — еле различила она слова, но они были ей уже не интересны. Тело медленно побрело в сторону света. В теплые и мягкие объятия Солнцеликого-Огонька. Он наконец-то услышал ее молитвы. Наконец-то сжалился над ней, решил закончить ее мучения и забрать к себе. Туда, где ее душа навсегда обретет покой.

— Адена-а… — эхом раздался исчезающий голос Вирия позади, и нога, ступив еще шаг, замерла. Из глаз вновь покатились слезы.

Что держит ее? Почему она не может идти туда, куда стремилась всегда? Почему душа сопротивляется броситься в объятия этого манящего света?..

48. Второй уровень

Едва Адена потеряла сознание, Вирий бросил арбалет. Взял ее на руки и что есть мочи помчался к воротам.

— Адена. Держись, прошу. Не умирай. Я же обещал тебе, слышишь? — отчаянно проговорил он, слыша далеко позади собачий лай, который становился всё ближе.

Сердце бешено колотилось в груди, а душой овладел прожигающий страх. Он стал душить и изматывать не хуже плетей, которыми Вирия истязали