к родителям – первое, что ты чувствуешь при появлении на свет и даже задолго до этого. А потом жизнь вносит свои коррективы: сидя в гостиной, подбирая бесполезные слова, которые никогда не передадут настоящей сути, ты собираешь по кускам свое разбитое сердце.

Ищешь его отголоски в других людях – Дрейк не могла не заметить темные волосы и глаза Йованны. Ее манеру чуть сутулиться и теребить ремешок часов. Ее образ против воли был зашит в Криса с рождения.

Тат вышла из ванной, прислушиваясь к приглушенным голосам в гостиной. Потакая желанию слиться с интерьером, не обращая на себя внимание, просочилась в приоткрытую дверь детской комнаты.

Светловолосый мальчишка лет восьми, лежавший посреди комнаты на ковре, отвлекся от чтения журнала о трансформерах, удивленно оглядел Дрейк.

– Привет, я в гости к твоей маме пришла, но она сейчас там разговаривает с моим другом, ты не против, если я спрячусь тут ненадолго, чтобы им не мешать? – нервно хохотнув, протараторила Дрейк как можно быстрее, чтобы мальчишка не испугался и, не дай бог, не начал кричать. – Я Татум. – Дрейк присела рядом с ребенком на ковер.

Мальчишка улыбнулся и довольно кивнул, приобщаясь к их общей тайне. Прятки – это всегда весело.

– Я Май. – Он протянул руку для рукопожатия, и Тат вложила в его ладошку свою.

– Необычное имя, тебе очень идет, – сказала она.

Май смотрел на нее большими карими глазами и поправлял русые волосы, падающие на лоб. Дрейк стало даже жаль пацана: подрастет – будет пугающе красивым.

– Ну так… какие у тебя хобби, планы на жизнь? – Татум растянула губы в неловкой улыбке.

Она редко контактировала с детьми: некоторые, вроде Мишки или племянников, были вполне ничего, но в целом она слабо представляла, как с ними сюсюкаться.

– Как его зовут, кто это? – заметив недоуменное выражение лица мальчишки, перевела тему Дрейк, ткнув пальцем в лежащую рядом фигурку трансформера.

Май сразу оживился.

– Это Оптимус Прайм! – Он радостно всучил в руки Тат игрушку, чтобы она получше ее рассмотрела.

– Да, помню, смотрела «Трансформеров» миллион лет назад, Меган Фокс там была горяча, правда? – спросила Тат в попытке поддержать разговор, но запнулась. – А это… Бамблби вроде, да? – увлеченно задала вопрос она, показывая на фигурку на столе.

– Да! Еще у меня есть Мегатрон и Шоквейв, он фиолетовый! – Май взял со стола игрушки и начал вертеть их перед Дрейк, показывая со всех сторон.

– Как интересно! – Татум со смешком восхитилась коллекции мальчишки. – А это… кто это? – Дрейк удивленно нахмурилась, заметив на столе, рядом с пеналом ручек фотографию Криса в рамке.

– О! – Май оживился даже больше, чем когда показывал фигурки. – Это мой брат Крис! – гордо заявил малыш, показывая фотографию Тат, но в руки не дал: казалось, относился к ней трепетнее, чем к чему-либо в комнате.

Татум, сидя напротив Мая лицом к двери, краем глаза заметила подошедшего к проему Криса, но сделала вид, что полностью поглощена рассказом мальчишки.

– Он мой старший брат, он учится и работает, он очень взрослый и умный! – Глаза мальчика горели восхищением, а дыхания не хватало, чтобы все выговорить. Татум улыбалась. – Мама говорит, что, когда я подрасту, мы будем с ним дружить, поэтому я всегда ем овощи, чтобы расти быстрее. – Май прижал фотографию Криса к груди и мечтательно возвел глаза к потолку.

– Это здорово, – согласилась Дрейк и будто только сейчас заметила стоящего в дверях Криса, переведя на него взгляд. Тот кивнул на выход и скрылся в коридоре.

Сердце ее кольнуло: мать Криса оставила его с отцом совсем не потому, что не любила. Совсем не поэтому.

– Мне пора, спасибо, что все показал, – улыбнулась Дрейк мальчишке, поднимаясь на ноги. – Надеюсь, еще увидимся. – Она кивнула Маю, и тот помахал ей на прощание, оставшись рассматривать фотографию старшего брата.

В прихожей Крис ждал Татум уже одетый, Йованна молча улыбалась.

– Приятно было познакомиться, Татум, хоть и так скоротечно, – сказала женщина, и Тат опять поймала на себе сканирующий взгляд, в котором читался вопрос: очередная пассия, на которую не стоит обращать внимания, или кто-то более значимый, кого вскоре встретит их круг?

– И мне. – Тат коротко улыбнулась, накидывая куртку на плечи.

Крис сделал шаг к выходу, но замер и обернулся.

– Я напишу… чуть позже. Может, выберемся вместе на пикник или типа того… пообщаюсь с Маем, – неловко, скомканно бросил он.

Тат заметила, как взгляд женщины засиял надеждой на этих словах.

– Конечно! – Она постаралась сдержать необузданную радость. – Пиши… как будешь готов, – тихо проговорила она.

Крис помолчал несколько секунд, задумчиво кивнул и вышел за дверь.

Татум последовала за ним, еще раз улыбнувшись женщине, и поймала на себе новый взгляд Йованны, полный благодарности. Она не знала как, но была уверена, что именно Дрейк напрямую или косвенно повлияла на решение сына. Женщины всегда это чувствуют.

Выйдя на улицу, Крис вызвал такси. Татум молчала, даже не поднимала тему того, какой классный у Вертинского мелкий брат. Она понимала, что Крису нужно переварить новые трепетные чувства, конфликтующие с давней ревностью. Он уже не был ребенком, но детские, самые травмирующие обиды быстро не исчезают.

– Только не жалей меня, – вяло бросил Крис.

– Я не жалею тебя, – ответила Тат. – Я тебе сочувствую.

Крис улыбнулся.

– Спасибо. Кажется, только человек, который пережил много дерьма, может подобрать правильные, нужные слова в такие моменты.

Вертинский спрятал телефон в карман, поднял на Тат глаза и взял ее за вечно холодные ладони.

– Я люблю тебя, – выдохнул он, этими словами выражая всю гамму чувств: волнение, благодарность за поддержку, потрясение тем, что опять она была рядом с ним в знаковый момент его жизни.

Крис коротко улыбнулся, будто ждал ответа. Тат понимала, почему она еще не ответила ему взаимностью, по крайней мере – на словах. Но их произнесение вслух многое значило. Кто бы что ни говорил. Как штамп в паспорте – вроде ничего особенного, но меняет многое. А она не могла этого сделать.

Совесть не позволяла перекричать страшный секрет.

– Я… – Она запнулась: снова судьба, играя с ней, спасла Дрейк от дальнейшего вранья телефонным звонком. На этот раз звонили Татум. Только она не понимала, хорошо это или плохо. В игре ведь всегда есть проигравшие. – Звонит Слава. – Тат тупо уставилась на экран телефона, растерянно показывая его Крису. – Что ему надо в двенадцатом часу ночи? – озадаченно спросила она, и Крис кивнул, мол, отвечай. – Слушаю… – сухо произнесла Тат в трубку. – С чего это? – с трудом проговорила Татум и на следующих словах похолодела. Крис настороженно смотрел на взволнованную Дрейк, не слыша собеседника. – Я буду, – сказала она и сбросила звонок. Подняла на Криса отчаянный взгляд, выдохнула, уверенно кивнула. – Поехали. Сегодня решится все.

Святослав

Слава вертел в руках ручку. Нервничал, пытался вслушаться в разговор, но за последние полтора часа сумел лишь отломать кусок колпачка серебряного «Паркера».

За столом в главной переговорной – темной комнате без окон, основными элементами интерьера которой были красное дерево и книжные стеллажи – сидело пять человек во главе с Кириллом Слепенко.

Волнение поднималось с низа живота. Слава точно знал, предвестником чего являются такие ощущения. В детстве это была порка ремнем по жопе, сейчас – словами по гордости.

– Что насчет той информации? – Седой мужичок, один из оравы юристов, задал вопрос, когда уже собирал бумаги. – Вы говорили о документах, которые могут помешать, – непринужденно и почти легкомысленно