Но вдруг в лицо дохнул холодный ветер, взмахнув золотыми кистями на шторах. Еловые лапы подернулись сединой, и на каждой иголке повисли колючие пушинки инея — потолок замерцал, переливаясь призрачным хрусталем, и Лили обернулась.

Северус лежал на спине, спеленатый пледом, точно мохнатая куколка. Его лицо было спокойным и расслабленным, как у спящего, и только приглядевшись, Лили заметила, что уголки его губ едва заметно подрагивали, а из-под пледа высовывался кончик волшебной палочки. Вот притворщик! Словно почувствовав ее взгляд, он открыл глаза — в глубине темных зрачков медленно разгорались ленивые, жаркие искры.

До спальни они тем вечером так и не добрались.

* * *

Праздничной эйфории хватило на весь вторник и на утро среды. Отдохнувшая и воодушевленная, Лили чуть ли не вприпрыжку прискакала на работу — и обнаружила, что в лаборатории еще никого нет. Лишь аквариум со слепками, который парил над полом. Без подставки, без крышки, без... она пригляделась внимательнее — и без стенок тоже, так что куб зеленой жидкости удерживала на месте только магия.

Ах да, Эдди же предупреждал, что собирается кое-что подправить в цепочке чар... Снятые стекла выстроились в ряд у его стола, и на одном из них чернела мембрана вокализатора. Значит, задать вопрос Прорицателю пока не получится, придется ждать, пока его не соберут обратно. Жалко — ей так хотелось разобраться, отчего он посоветовал Петунье переехать в Новую Зеландию. Из-за того, что ей там будет лучше? Или из-за того, что в Англии все в упадке, одна забастовка следует за другой, и улучшений явно не предвидится?

Она подошла к висящему в воздухе кубу и вгляделась в зеленые завихрения. Амброзиус следовал за своей Квинтией, словно притянутая звездой планета; из основания мозга на мгновение высунулось разноцветное щупальце — и снова спряталось, как улитка в раковину.

— Я разгадала твое проклятие, — сказала ему Лили. — С твоей стороны было очень некрасиво насылать его на людей, которые ничего тебе не сделали. Интересно, ты хоть знал, чьих потомков проклинаешь?

Знал, наверное — не зря же он конфликтовал с Томасом-Рифмачом, их предком по женской линии, и Кассандрой Трелони, которая консультировала Финеаса Найджелуса Блэка и помогала ему советами... Впрочем, теперь это уже неважно, важно распутать то, что он наворотил. Если все окажется правдой, и Северус и впрямь родня Блэкам, он сможет сварить эликсир со своей кровью для всего старшего поколения. А детей придется прививать, пока они маленькие и их магия еще слаба — главное, чтобы это делал не кто-то из родственников, а чужой человек, тогда ограничительное условие будет выполнено. В идеале, конечно, надо бы прививать от скверны вообще всех детей, а не только Блэков, но маги для этого слишком консервативны, и непонятно, как их уговаривать.

И самое обидное, что все эти проблемы — дело рук одного мстительного идиота. Натворил дел, а остальным расхлебывать... Словно почувствовав ее осуждающий взгляд, Амброзиус отплыл подальше и спрятался за Томасом-Рифмачом — и Лили, махнув на него рукой, пошла заваривать чай и читать утреннюю газету.

Через пару минут в чашке уже плескался «Эрл Грей», расточая горьковато-свежий аромат бергамота. Она отнесла чай на свой стол и зашуршала последним выпуском «Пророка». Что ж, посмотрим, какой лажей власти нынче кормят граждан... Так, это опять Шевелюрус — «Всего одно мытье головы — и ваши волосы перестанут выпадать! Покупайте чудо-шампунь чудесного профессора Шевелюруса!» Господи, как же он задолбал со своей идиотской рекламой... Это заметка о драконьей оспе — «выявлен новый штамм, резистентный к сыворотке, в Мунго уже трое заболевших»... А это что, очередная статья про злых и ужасных магглорожденных, которые воруют магию у своих чистокровных соседей? Да не просто статья, а целое интервью! С... ну да, с мадам Пик, владелицей мясной лавки. Совесть слабо шевельнулась, напоминая о заколдованных колокольчиках, но уже через мгновение стыд сменился злостью, и Лили чуть не поперхнулась чаем.

«Несчастная жертва» врала, врала беспардонно и нагло — и покупателей-то у нее сманили, и холодильную витрину разбили, а кто виноват? Магглорожденные соседи, конечно! И то, что ее племянник родился сквибом, тоже их вина: украли магию, гады, и отдали собственному ребенку! Ну не глупость ли, а? И дальше сплошное квохтание и блеяние, что бестолковые власти не принимают никаких мер, в то время как коварные соседи пользуются ворованной магией и не желают добровольно принимать блокирующее зелье.

Господи, и это «Пророк»! То, что читают по утрам во всех магических семьях — да что там в семьях, эту гадость даже школьники читают! Пальцы сами собой скомкали мерзкую газетенку, и бумажный мячик упруго отскочил от матово-черной двери... которая вдруг взяла — и распахнулась настежь.

Лили уже мысленно приготовилась извиняться перед коллегами, но на пороге стояла Берта Джоркинс — хмурая, осунувшаяся и с двумя книгами под мышкой. На подоле ее мантии и мысках туфель отчетливо виднелись засохшие брызги грязи.

— Привет, — Лили заставила себя улыбнуться. — Ты ко мне? Я как раз заварила чай, будешь?

Но Берта не ответила, только крепче сжала свои книжки и переступила порог. И сощурилась, кривя губы в презрительной усмешке.

— Чай пьешь, да? — сквозь зубы процедила она. Яда в ее голосе хватило бы на десяток гадюк. — Считаешь себя самой умной? Думаешь, изменила будущее — и все, и плевать на тех, кто теперь погибнет? Сто тысяч галлеонов, и это на одних гробах... детских гробах, не взрослых! Пергамент из человеческой кожи — еще двести, сто пятьдесят — экспорт внутренностей для антропомантии... Они создадут настоящую машину смерти — доходную машину смерти, а тебе и горя мало!

Она сделала шаг, затем второй... Ее глаза пылали, каштановые кудри стояли дыбом — не спасала даже стягивающая их лента. На кончиках волос проскакивали голубые искры.

— Берта, ты о чем? — Лили моргнула. Ее рука задрожала, и чашка звякнула о стол — на полированном дереве расплылась лаково-гладкая лужица чая. Какая еще... машина смерти? Это случится, если Сами-Знаете-Кто придет к власти?

— Ой, только не надо строить из себя святую невинность! — лицо Берты исказилось, пухлые пальцы стиснули корешок книги ¬— под ногтями тускло блеснули золотые буквы. — Ты все знала с самого начала, потому и разбила пророчество Кассандры! А оно далось тебе в руки — и как мы это пропустили...

Она подходила все ближе и ближе — надвигалась ожившей грозой, увенчанная короной