Надо будет зафиксировать передачу артефактов и закрыть долговое обязательство.

— Непременно, — кивнул я, наконец открыв дверь гардеробной.

И верно, одежды стало больше. Похоже, бабушка решила, что с моими рейдами и сражениями у меня скоро ничего не останется, и заказала дополнительно ещё партию вещей. Лучше бы доспехи заказала, да покрепче, чем предыдущие.

Когда я спустился вниз, меня ждали серьёзные лица и скупые улыбки. Дети не понимали, можно ли им радоваться победе или стоит горевать о погибших людях. Я подмигнул им и широко улыбнулся.

— Костя, а мы теперь заберём земли у Давыдовых? — спросил Борис, покосившись на Вику.

— Нет, не заберём, так не делается, — я махнул рукой в сторону кухни, и дети слетели с дивана с такой скоростью, будто их неделю не кормили. — У нас не было разрешения на войну родов, так что мы фактически просто оборонялись от напавшего соседа.

— А у них было разрешение? — тут же спросил брат, усаживаясь на стул и притягивая к себе блюдо с едой.

— Да, было, — кивнул я, повторив жест Бориса. Желудок издал громкий урчащий звук, и я принялся за еду.

Юлиана краснела и бледнела, и даже боялась смотреть в мою сторону. Она даже ела будто вполсилы, опасаясь, что я на неё взгляну. Меня же больше интересовало мясное рагу и домашний хлеб, щедро сдобренный маслом.

— Я всё равно не понимаю, почему Давыдовым можно было на нас нападать и забирать наши земли, а нам нет, — сказал Боря, утолив первый голод. — Это же нечестно.

— Таковы законы нашей империи, — ответила бабушка вместо меня. — Если бы мы первыми попросили разрешение, то мы были бы вправе забрать у Давыдовых их земли.

— Но Костя же убил князя, — шёпотом сказал Борис. — Он же сильнее. Значит может и так забрать всё, что захочет.

— Есть законы, Боря, — покачал головой я. — Не стоит нарушать их и гневить императора.

— Плохие законы, — насупился мальчик. — Они мне не нравятся.

— Никогда больше не повторяй этих слов, — жёстко сказала бабушка. — Нельзя говорить плохо о его величестве и законах, которые он издаёт.

Я поднялся из-за стола и, кивнув остальным, отправился в свой кабинет. Бабушка продолжила отчитывать Бориса, а я не хотел это всё выслушивать. К тому же, нужно было проверить телефон и связаться-таки с Ильёй.

Уже наверху я взял в руки телефон и увидел десятки пропущенных звонков с незнакомых номеров. Текстовых сообщений было не меньше. Но я решил оставить их все на потом и набрал номер княжича.

— Да? Граф? — запыхаясь, ответил тот. — Уже отдохнул после боя? Готов приехать?

— Так быстро? — удивился я.

— Меня тут уже подгоняют твои новые соседи, не хотелось бы задерживаться, — протараторил он. — Сможешь сегодня забрать артефакты?

— Через часик подъеду, — сказал я и отключил связь.

Надо всё же взглянуть хоть одним глазком на сообщения. Мало ли, вдруг там что-то важное.

Дядя Эдвард писал, что гордится мной и рад, что я сумел оставить Викторию дома. Он поздравлял меня с победой над князем и его гвардией, при этом будто бы удивлялся, что я смог выиграть эту войну родов.

Следующее сообщение было от некоего Савелия Ярошинского. Владелец артефактной мануфактуры также поздравлял меня с победой и писал, что наше сотрудничество можно расширить. Понятно, деловое предложение от партнёра нашего рода.

Далее шли другие предложения, среди которых выделялось разве что обращение главы оружейной мастерской — Матвея Бондарева. Он настоятельно рекомендовал вложиться в очередной проект, который должен принести нашим родам баснословную прибыль.

Хмыкнув, я уже решил было, что ничего интересного не увижу, как вдруг наткнулся на длинное сообщение от Мирослава Орлова, старшего брата Юлианы. Этот молодой глава рода писал, что поскольку его сестра находится в моём доме уже несколько дней, я обязан жениться на ней, чтобы защитить её честь от слухов.

Ага, а дальше он начал уверять меня, что из-за войны родов всем стало известно о нашем с Юлианой романе, который обрастает подробностями каждый час. Будто я не догадаюсь, что сам Мирослав эти слухи и распускает.

Теперь понятно, почему Юлиана так странно себя вела с утра — наверняка ей братец уже наговорил всякого. Ладно, с ним я позже разберусь. Не до него сейчас. У меня и так четыре брачных договора ждут решения.

Набрав Зубова, я сообщил, что собираюсь ехать в имение Давыдовых за трофеями. Довольным голосом мой командир гвардии доложил, что отправит со мной две машины сопровождения, чтобы было на чём добро вывозить.

Я только усмехнулся, но переубеждать Зубова не стал. В конце концов, ну сколько артефактов в сокровищнице князя может быть? Вряд ли слишком много.

А мне ведь ещё половину нужно будет оставить его величеству. Надеюсь, с меня не потребуют опись, чтобы убедиться, что я не прихватил лишнего?

Посмеиваясь над своими мыслями, я сел в вездеход, в котором были убраны дополнительные задние сиденья. Видимо, как раз с той целью, чтобы было удобнее артефакты загружать. Ну Зубов, ну фантазёр.

Доехали мы быстро — дорога была накатана бронетранспортёрами и прочей военной техникой, которую Давыдов пытался пригнать на мои земли. Всюду виднелись следы недавних событий.

Покорёженные взрывами деревья, взрытая земля и останки техники были отчётливо видны при ярком утреннем солнце. Я смотрел, но видел перед собой лишь тела своих птенцов, которых я обнаружил среди развалин Храма.

Что в том мире, что в этом люди гибнут за чужие идеалы, за верность и за деньги. Цена есть у всего, даже у жизней людей. Как ни печально признавать, но это факт.

Мои мысли умчались дальше, вскрыв старые раны. Ни к чему сейчас думать о прошлом, надо жить в настоящем и строить будущее. Иначе можно пропасть навсегда в терзаниях о том, что можно было сделать по-другому.

Вездеход резко затормозил, и я чуть не врезался в сиденье перед собой.

— Простите, ваше сиятельство, тут перерыто всё, — извинился Денис. — Хорошо хоть успел заметить, а то передние колёса провалились бы.

— Да ничего страшного, — я вышел из машины и увидел длинную траншею.

— Трубы что ли меняют? — озадаченно спросил Денис. — Хотя сейчас им точно не до водопровода.

— Ладно, идёмте, — позвал я гвардейцев. — Держитесь рядом. Мало ли что.

— Да мы бы и так вас одного не пустили, — заулыбался было Игорь Лаптев, но под моим взглядом резко замолчал и сжал челюсти. — Простите, господин. Вырвалось.

Я покачал головой и перешагнул через траншею. Идти дальше пришлось, внимательно глядя под ноги. Казалось, будто здесь и вправду затеяли капитальный ремонт.

Мы как раз дошли до дверей в особняк,