и слова сказать не дает… Хоть бы наполовину умел сдерживаться, как Киллиан. Впрочем, да, чем-то они были похожи – тот же тип красоты, декадентский красавец. Только Киллиан на порядок красивее.

«Трандиа – жалкая копия, а Киллиан – неповторимый оригинал…»

Я развернула документ и показала страницу с портретом и данными Шарлотты.

Портрет на свидетельстве о рабстве был, несомненно, Шарлотты. Личные данные тоже полностью совпадали, за исключением цвета волос и глаз, которые изменили с помощью магии. Была отмечена даже мелкая деталь вроде родинки на большом пальце правой ноги.

– Значит, так. Вы думаете, что таким жалким шантажом можете меня запугать? Говорят, вы изменились, но, похоже, то были лживые слухи. Позорите имя Мертензия, ничего нового.

Да ты трясешься от страха.

Я усмехнулась, и его лицо исказилось от злости.

– Я предлагаю леди Анджело самой сделать выбор. Вот этот документ. Как им распорядиться – решать ей.

– Что это значит?

– Все просто. Я могу уничтожить его прямо сейчас. Но тогда на этом все кончится. И вы потеряете шанс уничтожить это казино.

– Что?!

– Лично я давно недовольна тем, что в самом центре столицы расположилось преступное логово.

Конечно, «давно недовольна» – это вранье. Но в том, что место мне неприятно, сомнений нет. Да, я сама придумала его… но разве книга и реальность должны совпадать?

Что, если бы я оказалась в том самом детективном комиксе, где автор устраивает убийство в каждой главе? Смогла бы я спокойно наблюдать, как каждый день кто-то умирает?

«Наверное, сравнение слишком уж радикальное».

Впрочем, Шарлотта – главная героиня. Ее любят многие, и кто бы ей ни угрожал, всегда найдется тот, кто ее спасет. Но как быть с теми несчастными, кого затащили сюда по ошибке и силой? Если в конце концов это место все равно будет уничтожено, то не лучше ли как можно раньше избавиться от ночных кварталов, чтобы спасти побольше людей?

Моих слов герцог Трандиа явно не ожидал и потому оставил их без ответа. Судя по всему, казино ему тоже крайне не нравилось. Наверное, поэтому, хотя он был представителем аристократии, сохраняющим нейтралитет, он добровольно взялся выполнить секретное задание Вернера.

– Есть способ разом уничтожить это место и спасти честь леди Анджело.

Я сказала это убедительно, и сперва герцог Трандиа подозрительно прищурился, но затем выражение его лица постепенно стало серьезным. Казалось, теперь он был готов выслушать все, что бы я ни сказала.

– До того, как истечет срок действия этого свидетельства, леди Анджело должна принять признание его высочества наследного принца.

Скрытая за герцогом, Шарлотта, которая до этого не проявляла себя, удивленно ахнула. До этого в течение нашего разговора она не сказала ни слова, поэтому, должно быть, и правда была весьма удивлена.

– Принять признание?..

– Его высочество ради вашей чести готов на все. Вы станете невестой наследного принца, тогда уж можно будет смело ударить по тем, кто дерзнул коснуться будущей кронпринцессы, и полностью зачистить ночные кварталы. Так мы избавим империю от зла.

Ну как? Звучит убедительно, правда? Все равно ведь героиня предназначена судьбой главному герою. Зачем тянуть время и множить число пострадавших? Честно говоря, мне все равно, будет ли Шарлотта бессознательно держать вокруг себя «гарем». Но если подумать о тех бедолагах, которые так и останутся безответно влюблены, – не жалко ли их?

Пусть лучше они поскорее забудут о своих иллюзиях и начнут новую жизнь.

– Но… я пока совсем не готова… – внезапно ответила Шарлотта, прячась за спиной герцога Трандиа. Она была так мала рядом с ним, что казалось, будто ее и вовсе нет.

Зрелище было странным: казалось, будто герцог говорил со мной голосом Шарлотты.

– Значит, вы собираетесь отказать его высочеству? Ну что ж, тогда ничего не поделаешь.

– Н-нет! Просто… я еще не решила…

– Понимаю. Вам нужно время. Но хватит ли вам месяца? – уточнила я, рассчитывая, что срока действия свидетельства должно быть достаточно.

Шарлотта промолчала. Мы с герцогом обменялись взглядами: ситуация становилась неловкой. Так, а чего же ты встал между нами? Складывалось ощущение, будто нас с Шарлоттой разделяет фонарный столб.

Наконец молчание нарушил сам герцог:

– То, что вы сказали, правда?

В его голосе слышалась мягкость, которой раньше не было.

Я искренне ответила:

– Разве у меня есть причина лгать?

Ты разве не видишь мое невинное выражение лица?

Под моим пристальным взглядом он смутился и отвел глаза.

– Но ведь я слышал, что вы с давних времен питали чувства к его высочеству. Почему же вы настолько легко отказываетесь от своей любви к нему? – спросил он так, будто действительно не мог этого понять.

Ну, это потому, что я не Айла. Но не могла же я вывалить всю правду, поэтому предложила правдоподобное оправдание:

– В сердце его высочества нет места для меня.

Я вспомнила, какие глупости совершала прежняя Айла. Если какая-нибудь женщина подходила к нему на расстояние вытянутой руки, Айла впадала в ярость и прогоняла ее. Она преследовала кронпринца, следя за каждым его шагом, умоляя полюбить ее. Как же сильно я изменила ее образ.

По сути, Вернер тоже был жалок. На его месте я бы давно изгнала Айлу из империи.

– Мы просто разошлись в желаниях. Я поняла, что клянчить любовь у того, кто даже не видит во мне женщину, лишь насилие над ним. И потому… мне остается только сожалеть. – Мои слова прозвучали удивительно искренне.

Герцог даже растерялся, но вскоре снова стал невозмутим:

– Думаю, сказанное вами имеет смысл.

– Что?!

Если бы герцог Трандиа окончательно утонул в чувствах к Шарлотте, то, наверное, поверил бы даже в то, что она может сварить кашу из топора. Но видимо, до такого он еще не дошел. Похоже, я вмешалась как раз вовремя, на самом пороге укрепления его чувств к ней.

Я кивнула, подхватывая его слова:

– Верно. Если миледи примет признание его высочества, то спасет многих невинных людей от страданий. Но как можно заставлять молодую леди любить принца?

– Точно. Нет в этом никакой нужды. Не стоит брать на себя лишнее бремя. Вам всего-то нужно сказать его высочеству наследнику престола о своих истинных чувствах.

С герцогом Трандиа, неожиданно для меня, оказалось легко разговаривать. Вероятно, потому, что и ему это было выгодно: чем скорее Шарлотта отвергнет Вернера, тем скорее появится шанс для него самого.

Мы обменивались репликами, словно подыгрывая друг другу, но Шарлотта все так же молчала. Лишь спустя долгое время, все еще прячась за спиной герцога, она наконец тихо, почти бормоча, вымолвила:

– Но мне так жаль всех тех девушек, что питают чувства к его высочеству…

Ах да, точно, у нее ведь такой характер. Что ж,