и он без слов швырнул привратнику тяжелый мешочек с деньгами.

Тот привычно проверил содержимое, и глаза его округлились. Но он тут же вновь принял невозмутимый вид:

– Для избранных гостей у нас есть особые экземпляры. Позвольте проводить.

И уже с подчеркнутым почтением он повел меня к помещению, где ждали выставленные рабы. Стать избранным гостем довольно просто, не так ли? Вот она, мощь богатой бездельницы. Приятно щегольнуть отцовскими деньгами.

В романе Шарлотта явилась сюда в этот день по приглашению одной графини. Разумеется, сама Шарлотта понятия не имела, что это за место. Услышав слово «торжество», она наивно и радостно увязалась следом. «В отеле будет большой праздник! Просто так совпало, что здание принадлежит казино», – таков был ход ее мыслей.

Кто же знал, что это заведение окажется столь откровенно подозрительным? Да, внешне здание и впрямь выглядело величественным и роскошным, словно резиденция, в которую вложили уйму сил и денег, – но сколько же громил стоит у входа?

М-да. Шарлотта настолько доверчива, что это уже не кажется простой наивностью, а навевает мысли о душевной болезни. Она будто ребенок, оставленный без присмотра. Неудивительно, что каждый встречный мужчина твердит одно и то же: «Хочу ее защитить». Да у трехлетки подозрительности и то больше.

В общем, приглашение графини было не случайным: она втайне завидовала Шарлотте, ведь та пользовалась любовью всех влиятельных особ. Поэтому негодяйка подстроила все так, что Шарлотта сама оказалась среди рабынь, выставленных на аукцион.

«О последствиях, как всегда, никто не подумал…»

Все злодеи в моем романе одинаковы: сначала действуют по наитию, а уж потом разбираются в том, что натворили. В книге я так и не описала, чем закончилась история той графини. Но вряд ли ей сошло это с рук: наверняка, когда Вернер узнает правду, то попросту ее устранит. Возможно, герцог Трандиа тоже приложит руку к тому, чтобы ее наказать, – так же когда-то произошло и с Айлой.

Айла была сюжетным инструментом, который служил главным образом для сближения Шарлотты и Вернера. А благодаря графине у Шарлотты появлялся еще один потенциальный кавалер.

«Прости уж, графинюшка, бездарного автора».

Хотя за что уж тут прощать: замышляла зло против Шарлотты – получила по заслугам. Мне и самой сейчас нелегко, так что я лишь мысленно помолилась за нее.

Тем временем привратник передал меня в руки местного управляющего рабами. Тот выглядел так, словно вышел из банды: татуировка на спине, манера держаться – типичный головорез, прикрывающий грабеж и насилие «поддержанием порядка». Впрочем, если вспомнить, кто хозяин заведения, все было ясно без слов.

Я обратилась к управляющему, услужливо кланявшемуся передо мной:

– Мне нужна…

– Да?

– Девушка.

– Что?

– Чтоб выглядела, как чистая лилия, нежная настолько, что хочется защитить. И чтобы была до невозможности милая.

После моей ремарки, которая, казалось, указывала на конкретного человека, лицо надсмотрщика приняло странное выражение. Почувствовав что-то неладное, он осторожно спросил:

– Речь идет о девушке, которую вы знаете? Если так, то скажите прямо. Наш отель держится на доверии клиентов. Товар, который может вызвать проблемы, мы не продаем. – Он намекал, что если один из рабов был привезен сюда непреднамеренно, то, должно быть, произошла какая-то ошибка.

Вот почему за все время здесь ни разу не случилось крупного скандала. Они действуют крайне осторожно, чтобы продолжать творить свои грязные дела в самом центре столицы.

Но тогда как при столь строгом контроле Шарлотта оказалась втянута в эту историю? Та графиня оказалась слишком уж умелой интриганкой? Или же это очередная зияющая дыра в логике моего романа?..

Я, обливаясь холодным потом, поспешила отмахнуться:

– Что за вздор? У меня просто такие вкусы.

– Вы уверены? – Он с подозрением прищурился.

А затем посмотрел на меня так, будто я вовсе не избранный гость, а тайный агент стражи, пробравшийся внутрь, чтобы устроить облаву.

Нет. Так нельзя.

Если он продолжит сомневаться, весь мой план провалится. Я вскинула подбородок, изображая надменность, и хладнокровно произнесла:

– Ты меня не узнаёшь? Я Айла Мертензия.

Я отодвинула край маски большим пальцем, на мгновение показав прекрасное лицо, а затем вновь опустила ее. Ошеломленный красотой Айлы, служащий на мгновение застыл, его взгляд стал мягким, но спустя мгновение он пришел в себя.

Я не дала ему опомниться и продолжила в том же духе:

– Обычно я предпочитаю прочные игрушки, с которыми можно жестоко играть – и они не сломаются. Но сегодня мне захотелось иного – хрупкой, нежной красавицы, что заплачет от малейшего прикосновения. Немного разнообразия время от времени не повредит, верно?

– А-а… понимаю…

Здесь, в месте, где толкутся самые разнузданные извращенцы, мои слова казались даже невинными. Все рассчитано. Но выражение его лица стало каким-то кислым.

– Да кто ты такой, чтобы мне перечить? Или ты в чем-то подозреваешь саму Айлу Мертензию?

Я театрально взмахнула веером, прикрывая лицо и выражая притворное возмущение. Только тогда управляющий побледнел и согнулся пополам:

– Н-нет! Как я, такое ничтожество, могу вас подозревать. Просто в столице усилили облавы, вот я и перенервничал. Простите мою дерзость.

– Смотри у меня. Если испортишь мне настроение, то я и тебя куплю. Ради коллекции.

Хоть я и импровизировала, кажется, мне удалось разыграть роль избалованной наследницы.

Я сложила веер и ткнула управляющего в грудь:

– А ты мне нравишься. Крепкий. Думаю, тебя надолго хватит. Месяца на два, не меньше.

Управляющий дернулся и поднял на меня глаза. Лицо будто у матерого бандита, а во взгляде виден животный страх.

Серьезно?..

Я хотела вызвать именно такую реакцию, но столкнуться с ней наяву оказалось волнительно. Неужели у Айлы настолько кошмарная репутация?

– Так что, есть у вас такая девушка или нет?

Я обвела взглядом рабов. Все они выглядели испуганными, окаменевшими. Шарлотты среди них не было.

– По крайней мере среди этих я не вижу ту, что надо. – Я хлопнула веером по ладони и демонстративно смерила управляющего взглядом.

Тот поспешно выкрикнул:

– Есть! Есть именно такая, как вы описали! Сейчас приведем, только позвольте подготовить…

– Не утруждайтесь. Я сама пойду.

Он нахмурился, но, увидев, как я молча прикусываю алые губы, развернулся и поспешил указать путь. И лишь когда он отвернулся, я с облегчением выдохнула. Щеки пылали от стыда. Спрятав их в ладонях, я жалобно шепнула Киллиану:

– Ах, ну хватит уже смеяться!

Тот весь трясся и зажимал рот ладонью. Все это время он сидел рядом и мешал мне держать нужный настрой. Да он хоть понимает, как тяжело сохранять нужное выражение лица, когда играешь злодейку? Ведь в этом деле главное – держать холодную, язвительную маску! Если бы я хоть на миг оступилась – все, конец.

Он не произнес ни слова, только сдержанно сопел, а потом