внешность я ему когда-то прописала на славу – высокий, сильный, с резкими чертами лица. Сейчас он буравил меня взглядом, полным ярости, будто готов был растерзать за одно лишь прикосновение к Шарлотте.

Что ж, раз уж я оказалась здесь, придется и его забрать. Выпущу, пусть идет своей дорогой. Я нарочито медленно, будто заинтересовавшись, скользнула взглядом по его загорелому телу. И в тот же миг почувствовала жгучий взгляд сбоку – Киллиан буквально прожигал мне щеку.

Я погладила кожу, ощущая странное покалывание, и посмотрела в сторону Киллиана. Наши глаза встретились, он улыбался, как на картинке. Что это за выражение? Я не могла распознать в нем ни одной эмоции…

«Неужто я смотрела на этого дикаря с некоторым интересом?»

Возможно, я немного переиграла. Поразмыслив, я повернулась к управляющему и сказала:

– Мне нравятся живучие.

– Так вы хотите именно ее? – Тот указал на Шарлотту.

Я посмотрела на нее, успокаивающе улыбнулась и добавила, кивнув в сторону дикаря:

– Да, и дайте мне еще и его.

– Ч-что? Но вы не сможете его контролировать!

– Напомни-ка, что я говорила насчет моих предпочтений?

– П-простите…

Было видно, что он вспомнил мои слова о «крепких игрушках» и поэтому подчинился. Шарлотту и дикаря вывели из клеток, тут же нацепив на них кандалы, ошейники и оковы. Дикарь, конечно, взбесился, но на него сразу налетела дюжина охранников, и его быстро скрутили. Видимо, для них подобные сцены были привычными.

Впрочем, остается загадкой, как его вообще умудрились поймать.

Шарлотта переводила растерянный взгляд с меня на дикаря, потом на Киллиана, явно не понимая, что вообще происходит.

«Бедняжка, она так много пережила».

Она последовала за графиней, которую считала своей подругой, но та предала ее, продав в рабство. Если бы я не вмешалась, все покатилось бы по канону, и ее ждала бы участь пленницы в поместье герцога Трандиа. Но теперь все будет иначе. Если Шарлотта сегодня пойдет за мной, все мучения закончатся, и впереди ее ждет дорога прямиком в принцессы.

– Цена каждого пятьдесят миллионов. Итого сто, госпожа.

Управляющий сунул мне свидетельство о рабстве, требуя непомерную сумму, которая определенно была грабежом средь бела дня. Но я лишь пожала плечами и без колебаний отсчитала деньги. Все равно тратить их мне было особо не на что, разве что на редкие издания и дорогие ткани для платьев. Карманные деньги за годы накопились изрядные.

Главное, что такая незначительная трата даже не отразилась бы на семейном бюджете. Пусть потом мне достанется за покупку рабов, зато сейчас у меня есть железное оправдание: спасала Шарлотту.

Однако именно в этот момент я заметила ее взгляд. Ее глаза остановились на моей руке, легко протягивающей мешок с целым состоянием. Что ж, выросшая в скромной, хоть и дружной семье, она навряд ли привыкла к такому размаху. Но почему же в ее взгляде читалось не просто удивление, а что-то тяжелое, гнетущее?

Она опустила голову, плечи ее задрожали, словно от плача.

«Показалось?»

Это было немного странно даже для нее. Выходит, и ангельской натуре трудно оставаться равнодушной, глядя, как люди, родившиеся с золотой ложкой во рту, разбрасываются миллионами.

Слишком уж сильный контраст. Я-то знаю: я двадцать восемь лет жила в бедности, и это чувство мне знакомо. Но ведь скоро все изменится! Шарлотта станет невестой наследного принца, прямо как Золушка, и весь мир упадет к ее ногам. Тогда любая обида забудется.

– Этого я поведу сам.

Пока я был погружена в раздумья, Киллиан дернул поводок дикаря. Под маской улыбка колдуна выглядела особенно зловещей. Он так уверенно тащил сопротивлявшегося мужчину, будто тот был котенком.

– Госпожа, неспешно занимайтесь своими делами. Я подожду снаружи. Позовите, если понадоблюсь.

С этими словами он увел дикаря прочь. И пусть тот рвался изо всех сил, Киллиан тащил его так легко, что сомнений не оставалось: даже «варварский воин» ему не соперник.

Его замечание о том, что он будет ждать снаружи, казалось, подразумевало, что он выйдет за пределы здания. Тогда как я позову его, если он понадобится? Хотя… зная его, хоть на краю света окажись, все равно явится по первому зову.

– Подать карету?

Я расплатилась сразу всей суммой, и лицо управляющего просветлело. Но, глядя на эту откровенную радость, я отрицательно качнула головой:

– Нет, этого не нужно. Лучше скажи… Можешь привести меня к одному из гостей? Нам нужно переговорить в уединенном месте.

Выражение управляющего тут же переменилось: еще мгновение назад он расплывался в улыбке, а теперь посерьезнел.

– Это невозможно. Наше заведение строго соблюдает конфиденциальность в отношении личной информации гостей.

Я молча положила в его руку мешочек с золотом. Он замахал руками: «Ох, уберите, у нас не так все просто». Тогда я добавила еще два.

В его взгляде мелькнуло сомнение. Чтобы подтолкнуть его, я тихо сказала:

– Не нужно громких слов о конфиденциальности. Я просто встречусь с ним, обменяюсь парой слов и уйду.

– Раз вы так настаиваете, что ж, попробую передать вашу просьбу.

Если что-то нельзя купить за деньги, значит, ты предложил недостаточно большую сумму, вот и все. Так я в очередной раз вспомнила жизненную истину и вскоре оказалась лицом к лицу с герцогом Трандиа.

* * *

– Леди Мертензия, разве мы с вами настолько близки, чтобы встречаться в подобном месте?

Герцог Трандиа, как и ожидалось, был крайне недоволен происходящим. Логично. Он пришел сюда по поручению Вернера, с заданием, и вдруг его отвлекает малознакомая девица.

Но интересно, сможешь ли ты сохранить эту грозную мину после того, как увидишь это?

Я открыла ему вид на стоящую за моей спиной Шарлотту. Герцог заметно дрогнул: его зрачки мелко задрожали.

«Этого… не может быть!» – читалось в его взгляде.

Неужели он сейчас сразу узнал ее, а не как в романе? Хотя не признать человека лишь из-за смены цвета волос и глаз – это совершенная глупость.

И тут его губы разжались:

– Кто эта рабыня?

Ты издеваешься?

– Ваша светлость, взгляните повнимательнее на это лицо.

– Прекрасное.

– Не об этом речь! Хотя да, прекрасное. Но оно вам никого не напоминает?

– Она удивительно похожа на леди Анджело.

– Это она и есть.

– Но у той светлые волосы и голубые глаза. А эта рабыня – брюнетка.

Боже правый. Все-таки это клинический случай. Ну да, он и в романе-то понял правду лишь тогда, когда Шарлотта уже сбежала из его поместья. Я достала из-за пазухи купленное здесь зелье и поднесла к губам Шарлотты.

Сначала она яростно мотала головой, но, услышав, что оно вернет ей голос, перестала сопротивляться.

– …

Шарлотта осторожно посмотрела на меня, затем бросила взгляд на герцога Трандиа. И в следующий миг, как будто приняв решение,