— Ну, Яшка ко мне цепляется всё время. Ржёт...

— Дак, и что? Он над всеми ржёт. Волю дай — над Проклятыми ржать будет.

— А правда, что у Яшки девчонок много было?

Вэл ухмыльнулся.

— Он говорит, прямо сейчас — две! Близняшки, танцовщицы. Хотя сам я их не видел, может, и брешет. А что?

— Да нет. Ничего. А скоро он из Милка выбраться сможет?

Вэл пожал плечами.

— Да чтоб я знал. Дэн велел дика пасти, глаз не спускать — вот Яшка и пасёт. Ругается; задолбало, говорит... Хотя, говорит, дик и правда нормальный. Хорошо, что не утопили его тогда. — Вэл зевнул. Предложил: — Ты, если мёрзнешь, возьми, вон, ещё одеялку. И ко мне прижмись, не бойся. Не кусаюсь.

Рокси теснее прижалась к Вэлу. На секунду представила на его месте Яшку — и тут же стало жарко. После того, что случилось тогда в вагоне, лежать рядом с ним так же безмятежно, как с Вэлом, не смогла бы. И думать про это тоже не стоит, а то до такого додумаешься...

Вэл опять зевнул. Пробормотал:

— Вырубает меня.

— Ну, и спи. Я тоже скоро засну.

— Будильник поставь. Чтоб домой не проспать.

— Ага.

Вэл скоро захрапел. А Рокси, прижавшись к его боку, долго смотрела в звёздное небо. И думала о том, что так хорошо, как сегодня, ей не было никогда в жизни. А ещё, что как бы Яшка над ней ни смеялся, и со сколькими бы девчонками ни встречался — мот выбирал не для кого-то, а для неё.

Локация: Белый округ, Юго-Западный сектор.

Заброшенное шоссе на границе с Тином

Виктор отчего-то был уверен, что на полигоне встретит Яшку — тот казался вездесущим. Но не угадал.

Хотя, даже если бы Яшка назначил здесь встречу, не факт, что Виктор сумел бы его найти. Полигон окружила настолько плотная толпа, что пробиться сквозь неё уже сейчас не представлялось возможным — а люди продолжали прибывать.

Трибун, как в Зелёном округе, не было в помине. Первые, самые тесные ряды зрителей стояли прямо на краю бывшего шоссе, задние ряды составили люди, предусмотрительно притащившие с собой плотные коробки и ящики. В нескольких местах над толпой возвышались стремянки — это, как быстро понял Виктор, были ВИП-места. Когда он разглядел лица зрителей, сидящих на стремянках, захотелось протереть глаза.

Стремянки оседлали персонажи комиксов и блокбастеров. Давно умершие киноактёры, политики, певцы... Внешность людей была изменена до неузнаваемости. Фигуры скрывали широкие плащи, руки затянуты в перчатки.

Виктор поймал себя на том, что презрительно ухмыляется — понятно, из каких соображений ВИП-зрители скрывают внешность, — а потом вспомнил о «старине Берни» и ухмыляться перестал.

Сейчас возник куда более насущный вопрос — каким образом, не имея ни места на стремянке, ни мозгов, чтобы сообразить прийти сюда хотя бы за час до начала, чтобы успеть протолкнуться ближе к полигону, хоть что-то увидеть?.. Протиснуться сквозь толпу — нереально. Ждать, что кто-то из присутствующих решит уйти — вовсе фантастика.

Утешало лишь то, что таких неудачников, как он, было много, и никто из них расстроенным не выглядел. То есть, каким-то образом эти люди собирались наблюдать за гонками — несмотря на то, что привычных Виктору по стадионам и концертным площадкам Грина огромных экранов, транслирующих происходящее, не было. Эти люди явно на что-то рассчитывали.

Некоторые из них стояли поодиночке, некоторые пришли вдвоем или компаниями по трое-четверо. Пришедшие в компаниях не беспокоились, а вот одиночки, заметил Виктор, озирались по сторонам. И время от времени подходили друг к другу. Что это значит, интересно?.. Он уже устал себя ругать за то, что не выспросил у Яшки подробности. Теперь только и оставалось — вертеть головой, пытаясь определить, по какому принципу одни люди выбирают других.

Девчонка появилась рядом незаметно. Виктор, увлечённый разглядыванием товарищей по несчастью, среагировал, лишь когда она толкнула его в бок. Вопросительно уставился на подошедшую.

Потёртая кожаная куртка, штаны с накладными карманами, высокие ботинки. На лицо низко надвинут козырёк бейсболки. В ответ на вопросительный взгляд Виктора девчонка молча показала два пальца. Жест не нёс в себе ничего оскорбительного, незнакомка будто задавала вопрос.

В чём его суть, Виктор не понял, и на всякий случай кивнул. Девчонка подняла на него удивлённое лицо.

Виктор едва не вздрогнул. Понял, почему она так низко натянула козырёк — кожа на левой скуле и щеке оказалась изуродованной ожогом.

— Второй, — уточнила девчонка.

Виктор, не придумав ничего другого, снова кивнул.

— Дебил какой-то, — разочарованно пробормотала незнакомка. И развернулась, собираясь уходить.

— Стой, — Виктор заступил девчонке дорогу. Торопливо проговорил: — Я первый раз на гонках. Не понимаю, чего ты хочешь.

Девчонка посмотрела недоверчиво.

— Правда, что ли?

— Чем хочешь поклянусь! Приятель зазвал, обещал, что тоже приедет, а сам как сквозь землю провалился. Вот и стою тут, не знаю, что делать.

— Забухал, небось, — рассудила девчонка, — приятель-то?

— Скорее всего.

— Ясно. Бывший мой тоже бухал. На неделю мог пропасть... Ладно. Короче. — Она снова опустила козырёк — должно быть, под чужим взглядом чувствовала себя неуютно. — Когда начнутся гонки, запустят дрон. Все, у кого есть плежеры, и кто заплатит за подключение, смогут смотреть. У меня есть плежер. Я — номер второй. Тот, у кого нет плежера, но есть деньги, чтобы заплатить — номер первый. У тебя есть плежер?

— Нет.

— А деньги?

— А сколько надо?

— Трёшка — первый заезд, потом, если останешься — ещё два с полтиной. А если сразу за всё платить, то пять.

— Давай сразу за всё, — решил Виктор.

Девчонка показала большой палец.

— Правильно! По рукам, — протянула ему ладонь.

Виктор пожал.

— Пошли, — девчонка потащила его за собой.

Ушли они недалеко — остановились возле вертящегося среди толпы пацана лет тринадцати, с картонной короной на голове, к нему то и дело подходили люди.

Виктор отсчитал монеты, девчонка протянула их пацану. Уточнила:

— На всё.

Из рюкзачка за спиной вынула старенький, жёсткий плежер с отбитым углом, активировала. Пацан поднес к плежеру что-то вроде сканера, дождался, пока пиликнет. Бормотнул:

— Пусть