Виктор удивленно приблизился.

— Подержи, — Крус всучил ему трубку.

И действительно принялся обыскивать Виктора. Умело, сноровисто обшарил, залез в карманы, прощупал швы на одежде — чувствовалась набитая рука.

Закончив, Крус забрал у Виктора трубку и плюхнулся обратно в кресло. Спокойно, будто обыск коллеги по цеху был обычным делом, осведомился:

— Неужто Яшка меньше моего знает?

Виктор заставил себя сдержаться, действия Круса не прокомментировал. Буркнул:

— Яшка не знает, кто я. И вызывать у него подозрения не хочется, парень не дурак.

— Не дурак, — согласился Крус. — Дураку, да ещё одиночке, на улице долго не прожить.

— А Яшка — одиночка?

— Один, ага. Со стороны кажется — целый хоровод вокруг. А на деле — никого, кроме попугая. Где живёт, и то неизвестно... Ладно, Проклятые с ним. Ты, главное, сам ухо востро держи. Это он на вид — пацан сопливый, а рука-то твёрдая. Если что, не промахнётся.

— Верю. — Виктор вспомнил приставленный к горлу нож и невольно потёр шею. Напомнил: — Гонки. Расскажи. Как часто проходят, кто участвует, ставки, зрители — меня интересует всё.

— У-у, — Крус потянулся. — Проходят частенько. Точнее не скажу, не увлекаюсь. Гоняют парни из местных банд. Самая крупная — «Ночные соколы», вторая из тех, что на слуху — «Короли дорог». Остальные, по сравнению с ними, мелюзга. Стартуют все вместе, кучей, на старте обычно больше всего бьются. Потом проходят трамплины, кольца с огнём, ограждение с колючкой, и всё такое прочее. Публика в восторге, ставки год от года выше и выше.

— Много народа бьётся? — хмуро спросил Виктор.

Он ожидал чего-то подобного, но неприкрытый цинизм ответа покоробил.

— Не больше, чем во время вспышек мрёт. — Крус не отвёл взгляда. Холодно, жёстко попросил: — Только не лечи меня, мальчик. Про служебный долг, там. Про то, как все мы равны перед Инструкцией... Мне полгода до пенсии осталось. Или, может, тебе рассказать, откуда на таких мероприятиях публика берётся? Ради чьей забавы парни насмерть расшибаются?

— Это их выбор, — отрезал Виктор. — Насильно за руль никого не сажают.

Крус с усмешкой покачал головой:

— Не зацепись ты в Зелёном округе — поглядел бы я, как бы сейчас пел. Если бы дожил, конечно... Ты ведь под Учителем ходил?

— Мне было двенадцать лет.

— Дак, я же не в укор. — Крус затянулся трубкой. — Я к тому, что парень ты, видать, отчаянный, Учитель других не держал.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать подробности своей биографии. Мне нужна информация.

— Помню, — кивнул Крус. — Надеешься определить среди гонщиков кандидатов в ливни?

— А у тебя — другие предложения? Я здесь уже три дня. Зацепок никаких.

— Зато, смотрю, на самом зацепки появились, — усмехнулся Крус. Указал трубкой на рассечённую бровь Виктора. Пожурил: — Полдня тут не провёл — уже с Бангом закусился... Где б ты сейчас был, спрашивается, кабы не Яшка? Вот уж не думал, что добрым словом этого барыгу помяну.

— Похвальная осведомлённость, — сумел процедить Виктор.

От души надеялся, что лицом не дрогнул. Не ожидал от кажущегося полусонным Круса такой прыти.

Крус развёл руками:

— Работа такая.

Голос его звучал по-прежнему добродушно, но глаза смотрели жёстко.

«Ты у меня на крючке, мальчик, — расшифровал про себя этот взгляд Виктор. — Я осведомлен обо всём, что ты делаешь. Имей в виду: информация о нарушении Инструкции может в любой момент отправиться к твоему начальству».

Глава 36

Локация: Белый округ, Юго-Западный сектор.

Заброшенные кварталы

— Мы ведь одно дело делаем, верно? — вкрадчиво продолжил Крус. — Всё, что знаю — выложу, как на духу. Спрашивай.

«А если не захочу о чём-то рассказывать, скажу, что не знаю, — мысленно закончил Виктор, — и ничего ты мне не сделаешь. У меня есть на тебя управа».

В том, что Крус знает гораздо больше, чем скажет, он не сомневался. Но попытку предпринял:

— У тебя есть какая-то информация по ливням?

— Откуда? — изумился Крус. — Кабы была, неужто я бы не доложил?

— Ясно, — хмыкнул Виктор.

— Да правда не знаю, — буркнул Крус. Уже другим тоном. В голосе отчётливо прорезалась досада — пожилой эсдик не привык чего-то не знать. — Одни сплетни... Местных послушать, так каждый второй тех ливней и видал, и за руку здоровался. А начнёшь копать — порожняк.

— И предположений никаких?

Крус покачал головой:

— В бандах народу, только в моём секторе — с полсотни. Да ещё столько же молодняка подрастает — который спит и видит, чтобы соколы или короли к себе приняли. Так что, если думаешь, что ливни — из них, то подозревать можно хоть каждого первого. Хотя лично я сомневаюсь.

— Вот и я сомневаюсь. Ты помнишь детали по третьему убийству?

— Того гондона, которого на поле для гольфа шлёпнули?.. Помню, что ливни там будто с неба свалились. Ну, так это — штука не хитрая. Поглядишь, какие фокусы парни на гонках вытворяют, сам поймёшь.

— Подожди. Почему — гондона? — перебил Виктор. — Ты что, его знал?

— Лично — нет. А слышать про Грифа доводилось.

— И что с ним?

Крус поморщился, как от оскомины. Неохотно спросил:

— О спортсменах знаешь? Детях, которых в спортшколы набирают?

— Знаю, конечно. Школы, как школы — только отбор строгий и учебы, по слухам, никакой, одни тренировки.

— И всё?

— А что ещё?

— Сколько стоит ребёнка в такую школу определить, знаешь?

— В смысле — сколько стоит? Содержание спортсменов оплачивает Мегаполис. Это же известный факт!

Крус хмыкнул.

— Ох, наивный... Содержание — да, оплачивает. Вот только для того, чтобы ребёнка выбрали, а потом содержали, родители несут даньспортивным менеджерам... Что? — на лице у Виктора, должно быть, отразилась растерянность. — Не знал?

Виктор покачал головой.

— Способных детей много, мест в школах — куда меньше, — продолжил Крус. — И, при равном уровне способностей, в школу возьмут того ребёнка, чьи родители больше заплатят. То же самое происходит при