пор богиня будет хранить молчание, он принялся методично искать и поедать все осколки бога, какие только смог найти, и рушить храмы. Смел с карты целое королевство, стерев из памяти его историю, культуру, народ – все до основания.

На его безумные призывы Резерв больше не откликалась. Молчание богини, казалось, говорило, что сколько бы он ни боролся, Киллиан навсегда останется рабом, прикованным к этой земле, не стареющим и не умирающим. И это было правдой – на самом деле ничего не изменилось.

Именно тогда им начало овладевать чувство усталости от этого бессмысленного, отвратительного мира. Он бродил, совершал бесчисленные преступления, жил, подчиняясь импульсам, и плыл по течению, а потом в какой-то момент просто бросил все и основал на руинах погибшего королевства страну колдунов.

Ротуло, Земля Мертвых – так ее презрительно называли другие, но ему было все равно. Он воздвиг стены для тех, кто нигде на этом континенте не мог жить свободно, для таких же, как он. Чтобы они могли просто дышать. Страну, где никто не голодает, где никто не может стоять над другим. Королевство равных.

И стал приводить туда детей со всех концов света, тех, кого гнали и преследовали за магию. Дети росли, заводили семьи, их потомки умирали и находили упокоение в земле, а он все жил и продолжал жить, снова и снова.

На деле первое и главное желание Киллиана так и не было исполнено и сопровождало всю его жизнь. Оно до сих пор не ослабло.

Смерть.

То, что было его единственной настоящей потребностью, стало вечной, недостижимой мечтой – расплата за то, что он надругался над богиней.

Столетия жизни, невозможность умереть. И несколько месяцев, когда он впервые по-настоящему ощутил, что жив. Ради этих нескольких месяцев он выдержал бесчисленные годы.

Круговорот петли оборвался.

В тот момент, когда Киллиан это понял, он тут же разомкнул пространство и вырвался с Восточного континента. Ситуация менялась настолько стремительно, что он даже не мог представить, что происходит, но сначала нужно было добраться до Айлы.

Стоило ему ступить на землю империи, как он осознал, что произошло.

«Кто-то съел осколок бога».

Осколок бога.

Большинство из них в свое время он проглотил сам, но если говорить о тех, что оставались, то Линда, прежний хозяин Василия, вроде как знал, где находится один из осколков.

Но уверенности нет. Если предположить, что осколок проглотил хозяин подземного мира, то первая цель и направление очевидны: искать надо где-то рядом с Василием, а значит, и возле Айлы.

Из особняка Мертензия лился мощнейший поток силы Резерв. Сомнений не оставалось: с Айлой что-то произошло. И Киллиан мгновенно перенесся в поместье.

– Дворецкий!

Его тут же перехватил Василий, сияя от облегчения, и принялся сбивчиво что-то объяснять. Половину из сказанного было невозможно разобрать, и Киллиан, задействовав прозрение, прочел основную канву в его памяти.

Кажется, даже когда он впервые съел осколок бога и выслушал послание Резерв, он так не бесился. С обезумевшими глазами, сжимая зубы, Киллиан уже собирался переместиться прямо в комнату Айлы, как…

– Дворецкий, тут еще кое-что странное прилетело. От него такая же энергия идет.

Василий указал пальцем на марионетку, беспокойно носящуюся в воздухе. Пламя ярости в серебристых глазах Киллиана чуть поугасло. Эта энергия была ему знакома.

– Ангел…

Подавив желание выругаться, он одним прыжком оказался в комнате Айлы. И, оценив обстановку, мгновенно понял, что произошло.

Он никогда не видел богиню своими глазами, но если бы она снизошла в этот мир, то, вероятно, ее энергия была бы такой же, как сейчас у Айлы.

На полу лицом вниз валялся без сознания мужчина. От него исходил слабый след осколка бога, но внутри было пусто. Стало быть, он получил власть, и у него ее силой отняли.

На такое способен только бог.

– Вы понимаете теперь? Именно поэтому господин терпеть не может богов. Другого и быть не могло. Ни один святой в здравом уме… Угх!

Киллиан заметил Луиса, который как раз тараторил свои никому не нужные речи, но резко осекся, выпучив глаза, словно испуганный кролик.

Киллиан смерил Луиса ледяным взглядом и спокойно позвал:

– Айла.

Полностью проигнорировав побледневшего, прижавшегося к стене слугу, Киллиан он смотрел только на нее одну и осторожно протянул руку. Киллиан подвигался к ней так, словно боялся, что она в любую секунду испугается и сбежит.

Айла плакала. На прозрачных, цвета молодой листвы глазах выступили слезы, а потом покатились вниз. От обуревавшей Киллиана ненависти к Луису в его глазах вспыхнули искры, но он не хотел сейчас на это отвлекаться.

– Тихо, моя хорошая. Иди сюда.

Он и раньше подозревал, что божественная сила у Айлы появилась не просто так: возможно, она падший ангел или вообще сама богиня. Ему очень хотелось ошибаться. Ведь если она и правда богиня, значит, его жизнь с самого начала была обречена на одну лишь ненависть и обиду.

Называть это любовью?.. Он не был уверен, выдержит ли его чувство правду о том, что она богиня. Стоит ли оно того, чтобы перечеркнуть всю прошлую жизнь, стереть до черноты смысл своего существования? Сможет ли он ради нее отдать свою жизнь целиком?

– Прости.

– За что?

– Кажется, я во всем виновата.

– Твоей вины нет.

– Я ведь богиня…

– Все равно.

– …которая только вносит хаос в этот мир.

– Я сказал, мне все равно, Айла.

Отпустить? Но я не могу это сделать.

Расчетливое, разумное мышление сдало позиции, не успев толком сформироваться. Какая разница, что там было в прошлом, что давно утонуло и исчезло. Если захочешь, я все сотру. Все забуду. Вычищу. Сейчас мне уже все равно, лишь бы ты осталась рядом.

Если бы было возможно, он с удовольствием отправился бы назад и убил того себя, который сказал: «Лишь бы не богиня».

Шорх…

На палец Айле опустился пронизанный светом мотылек Резерв.

Тот самый ангел, который когда-то перевернул Киллиану жизнь.

Что бы он ни делал, он не мог перечить воле бога. Безнадежность, которую он так остро ощущал всю свою прежнюю жизнь, снова встала перед ним.

– Для чего вообще существуют боги? – Айла уставилась в пустоту и прошептала: – Почему я была таким ущербным богом, слишком неравнодушным к людям… Прости, что причинила боль.

– Я все забыл.

– Врешь.

Ну и лицо у тебя было, когда при первой встрече ты излил на меня всю свою ненависть и злобу к богам! Как тут отнекиваться. Словно говоря это, Айла слегка усмехнулась, и Киллиан поспешил ухватиться за нее, будто боялся потерять:

– Пока