— позвал Тайницкий, направляясь к двери, ведшей в переднюю (точнее, в рыцарский зал).

— А я? — спросила Барбара. — Вы же видели, что я честно пыталась вам помочь.

— Мадам, — ответил следователь, — пока что в ваших же интересах не покидать эту комнату.

Барбара посмотрела на Ржевского.

— Он прав, пани, — подтвердил поручик. — Так будет лучше.

* * *

В рыцарском зале, ещё недавно погружённом в полутьму, теперь были зажжены все канделябры и люстра под потолком. Фигуры на постаментах, одетые в рыцарские доспехи, казалось, с недоумением взирали на толпу русских крестьян, которая посмела вторгнуться в европейские интерьеры.

Впереди толпы стояли оба деревенских старосты и Маланья.

— Ну что? — спросила она, как только Ржевский и Тайницкий вышли из библиотеки. — Что упыри сказали?

Тайницкий задумчиво произнёс:

— На Барбару заветное слово подействовало, а на Владислава Казимировича не совсем.

— Так, может, калёным железом попробовать? — опять предложил староста деревни Горелово.

— Лучку ему свежего в пасть! — опять начала настаивать Маланья. — Репчатого да побольше!

— Нет, это оставим на самый крайний случай, — строго произнёс Тайницкий. — Упырей пока не трогайте. Особенно Барбару. Ведь на неё заветное слово подействовало. Она рассказала всё, что знала.

— А что сказала-то? — оживился староста из Пивунов. — Где же Никифор, Кузьма и оба Митька?

На лице Тайницкого на мгновение появилось замешательство, поэтому Ржевский шепнул следователю на ухо:

— Это пропавшие в Пивунах. И про Маринку не забывайте, внучку знахарки.

Тайницкий, кашлянув для солидности, начал отвечать старосте из Пивунов и заодно всей толпе:

— Перед тем, как вы ворвались в усадьбу, Владислав Казимирович успел всех похищенных где-то спрятать. Но так ловко спрятал, что даже жена не видела, куда он их увёл. Поэтому надо усадьбу осмотреть.

— Осмотрели уже, — ответила Маланья. — Все чуланы открыли, все ковры подняли на случай, если в доме подпол имеется. На чердак лазали. Все придомовые постройки осмотрели, и первым делом — сенной сарай, чтоб ненароком не сжечь никого. Нигде наших пропавших нету! Тогда решили сады прочёсывать. Но из тех людей, которых на это дело отрядили, пока никто весть не подавал.

— Значит, я вместе с Александром Аполлоновичем снова всё осмотрю, — сказал Тайницкий. — Каждую щель… — он замялся, очевидно, вспомнив недавний разговор о щелях. — То есть каждый угол.

— Пойдёмте тогда. Мы вам всё покажем, — сказала Маланья.

— Нет, погоди. — Тайницкий вдруг задумался. — У нас сколько пропавших?

— Никифор, Кузьма и оба Митька, — повторил староста из Пивунов.

— А ещё Полуша и знахаркина внучка, — напомнил Ржевский.

— Шестеро, — подытожил Тайницкий. — Четверо здоровых мужиков и две девки. Вряд ли Владислав Казимирович мог один с ними со всеми совладать. Они же наверняка идти не хотели. Значит, были помощники. Хоть один. Нам надо допросить здешнюю дворню.

— Мы уж допросили, — сказала Маланья. — Не было среди них помощников.

— И всё-таки я хочу видеть этих людей, — твёрдо произнёс Тайницкий.

— Они вон в той части барского дома затворились. — Маланья махнула рукой на дверь, ведущую в библиотеку, то есть в сторону западного крыла. — Люди зашуганные какие-то. Мы им говорим: «Всё, власть упырей над вами кончилась». А упыриная дворня не верит. Говорит: «Мы посидим тихонечко, чтобы господа не думали, что мы в бунте замешаны».

— И где они затворились? — спросил Тайницкий. — Надо через библиотеку идти?

— В ту часть дома отдельный ход есть, — ответила Маланья. — Пойдёмте, покажу.

Становилось всё очевиднее, что именно она здесь верховодит, а оба старосты — на подхвате, поэтому Ржевский, глядя на неё, подумал, что недооценивал эту бабу: «Она бы полком смогла командовать». Даже возникли опасения, станет ли Маланья прежней кухаркой и ключницей после того, как ощутила вкус настоящей власти.

Впрочем, Маланья тут же дала ответ на этот невысказанный вопрос. Воспользовавшись сумятицей, которая возникла на выходе из рыцарского зала, кухарка поднырнула к Ржевскому под бок и тихо спросила:

— Барин, а ты есть хочешь? А то у меня пирожки с курятиной для тебя припасены. И огурчики свежие. И водка есть, — добавила она совсем тихо.

— Нет, не надо, — ответил поручик, но Маланья на всякий случай добавила:

— Узелок там, в телеге. Принести-то недолго. Я всё с собой взяла с тем расчётом, чтоб тебе силы подкрепить, когда мы тебя найдём. Ну и, думала, выпить наверняка захочешь. После того, как у упырей в лапах побывал, кто ж не захочет-то!

* * *

Толпа высыпала во двор, повернула направо, завернула за угол дома и очутилась перед другим входом.

— Сюда, — сказала Маланья, открывая дверь.

Вот Ржевский и добрался до западного крыла, которое так стремился проверить, когда приезжал в усадьбу Крестовских-Костяшкиных вместе с Тасенькой и Петей. Но теперь, судя по всему, проверять было нечего.

Такого же мнения придерживалась и толпа, которая ещё недавно стояла в рыцарском зале и с нетерпением ожидала, чем закончится допрос упырей. Большинство из этой толпы осталось на улице, не стало заходить в западное крыло, потому что незачем тесниться там, где все уже были и ничего не нашли. Лишь самые любопытные — человек шесть-семь — последовали за Ржевским, Тайницким, Маланьей и старостами.

Как и следовало ожидать, в западном крыле находились личные покои Владислава Казимировича и тот самый театр, где, наверное, ещё минувшим днём репетировали новую пьесу. Театр помещался в большой продолговатой комнате, и именно там собралась «зашуганная» дворня, которая даже огней не зажигала. Сидела в темноте.

Как только в помещение вошли Ржевский, Тайницкий и их сопровождающие с канделябрами в руках, пространство немного осветилось.

— Вот эти зашуганные, — сказала Маланья и обратилась к дворне Крестовских-Костяшкиных: — Не бойтесь вы! Смотрите, к нам государев человек приехал. Вот он, в зелёном мундире. Во всём разберётся, никого в обиду не даст.

Один из «зашуганных» — лакей, судя по одежде, — выступил вперёд и спросил:

— Правда, что ли, сам государь знает о наших делах?

Тайницкий повторил ему всё то же, что недавно рассказывал во дворе перед крыльцом о своей миссии. На «зашуганных» это не произвело особого впечатления: они лишь вздыхали.

— Вы должны знать, где ваш барин спрятал похищенных, — строго произнёс Тайницкий, но ему в ответ закричали испуганные голоса: