— Тогда давайте выясним, можно ли там наблюдать, — предложил Тайницкий.

* * *

Ржевский, Тайницкий и горстка самых любопытных крестьян во главе с Маланьей и старостами покинули западное крыло и двинулись в восточную часть дома. Толпа, ждавшая на улице, проводила всех через двор до главного крыльца, но в дом опять не стала заходить. Очевидно, опять решила, что нечего толкаться без пользы.

Меж тем Ржевский, Тайницкий и остальные начали осматривать покои Барбары, а там все подозрения подтвердились.

Рядом со спальней Барбары обнаружился чуланчик, похожий на тот, который был возле спальни пана Казимира. Нашлись и дыры в стене. Но располагались они невысоко — чтобы в них смотреть, не требовалось вставать на лестницу.

Со стороны спальни два отверстия почти никак не обыгрывались — просто терялись в рисунке стенной обивки. К тому же смотрели эти «тайные очи» из дальнего угла, плохо досягаемого и для светильников, и для дневного света.

Обзор кровати получался неплохой, так что Ржевский невольно испытал по отношению к госпоже Крестовской-Костяшкиной сильную досаду: «Обманула! А ведь я прямо спрашивал, намерен ли её муж наблюдать процесс адюльтера. Я надеялся на честный ответ, а Барбара мне мозги запудрила! Дескать, беспокоиться не о чем. И что? В итоге за мной и её муж наблюдал, и Полуша!»

Теперь поручик нисколько не сомневался, что ночью в спальне у Барбары слышал именно Полушин вскрик. Ведь вскрик доносился из угла! То есть вот из этого угла спальни, где были проверчены два отверстия! А Барбара уверяла, что вскрикнула сама.

Её ложь на счёт этого вскрика вызвала ещё больше досады. Если Барбара во время ночной баталии вскрикнула не два раза, а всего один, это означало, что никаких особых подвигов Ржевский в ту ночь не совершил. Не заставил даму дважды за один акт подняться на вершину наслаждения.

«Обман! Кругом обман!» — мысленно кипел Ржевский, поэтому его слегка задело то, что Тайницкий развеселился:

— Занятная здесь обстановка, — широко улыбаясь, подытожил следователь. — Снаружи — обычный дом, а внутри — особняк из романа. Интерьеры старинные, даже рыцарский зал имеется. Жаль, что подземных ходов нет. Но зато есть тайные помещения для секретных наблюдений! А портрет с прорезями для глаз — это феерично. Выше всяких похвал! Я уж молчу про камины, в которых можно с удобством и изяществом жечь книги и также бумагу. Не то что в печах, куда объёмистую книгу даже не запихнёшь. Чудесное гнездо романных злодеев!

— Да хватит вам веселиться! — воскликнул Ржевский. — Не к месту это, — раздражённо добавил он, ведь Тайницкий со своей весёлостью и похвалой злодеям, пусть даже шутливой, заметно выбился из образа государева человека, нарочно присланного на поиски правды.

Спасало только то, что следователь хвалил злодеев высоким стилем, поэтому половина слов оставалась непонятна Марфе, старостам и остальным крестьянам, столпившимся в спальне Барбары.

— Ну что? — спросил поручик. — Здесь больше делать нечего? Куда дальше направимся?

— Если без шуток, то всё равно, — ответил Тайницкий, перестав веселиться. — Конечно, нам надо заглянуть во все углы. Проверим, есть ли где-то в доме подпол, залезем на чердак, осмотрим придомовые постройки. Но уже сейчас следует задуматься о том, что делать, если мы так и не найдём вашу Полушу и остальных.

Ржевский не понял.

— Как это?

— А так, — ответил следователь. — Ведь крестьяне уже всё проверили, причём очень тщательно. Я сначала усомнился в этом и взялся проверять сам, но чем больше проверяю, тем больше убеждаюсь: они хорошо поработали.

Маланья и старосты невольно приосанились.

— Значит, — продолжал Тайницкий, — остаётся надеяться на то, что они всё же что-то упустили. И кроме того есть надежда, что прочёсывание садов даст результаты. Однако и там, и там надежда слабая. Разгром усадьбы скорее помешал нам, чем помог. Главного преступника спугнули! Он успел частично спрятать, а частично уничтожить улики.

Маланья и старосты утратили гордый вид, а поручик пытался осмыслить положение, но пока не получалось. Минуту назад он был совершенно уверен, что рано или поздно Полуша отыщется и что для этого надо лишь идти по следу. А теперь что? След оборвался? Как так? Не может быть! Ведь Полуша где-то здесь. Должна быть где-то здесь!

Кажется, Ржевский впервые за долгое время заволновался о том, что Полуша может быть потеряна навсегда. Ведьма убедила его, что цель близка. Надо лишь проявить достаточно смелости, взять меч-кладенец и сразиться с Кощеем. А теперь меч, выбранный поручиком на замену кладенцу, оказался негоден. Меч правосудия отказывался служить!

— Что же делать? — спросил Ржевский.

— Вот и я говорю: что же делать? — повторил меч правосудия, то есть Тайницкий. — Нам надо подумать, как быть, если мы не найдём никого из пропавших. Предъявить обвинение Крестовскому-Костяшкину я смогу, только если пропавшие найдутся. Если же нет, то он — не преступник, а пострадавшая сторона. Жаловаться будет. Может и до губернатора дойти. Замять дело с разгромом усадьбы никак не удастся. Если власти решат, что с крестьян, проживающих в Горелово и в Пивунах, следует взыскать убытки, а главных буянов выпороть, это будет хороший исход. Считайте тогда, что отделались от упыря малой кровью.

Маланья не только утратила гордый вид, но и насторожилась. Оба старосты и другие крестьяне — тоже.

— Что ж получается? — наконец обратилась Маланья к Тайницкому. — Мы должны непременно найти пропавших, пока ночь не кончилась? А как только ночь кончится, то всё? Упыря не уличим и правоту свою не докажем?

— Времени у нас побольше, — ответил следователь, не понимая, при чём здесь ночь. — У нас есть день или два, или даже неделя, пока слух о разгроме усадьбы достигнет Ржева. И ещё пройдёт некоторое время, пока власти во Ржеве соберут военную команду для усмирения бунта. А может, власти сначала решат просто приехать в сопровождении полиции и посмотреть, что тут делается. Я, конечно, стану объяснять, что никакого бунта нет, но от одних слов будет мало толку.

— Значит, найдём похищенных! — решительно произнёс Ржевский, который по-прежнему чувствовал вину в том, что толкнул свою дворню и крестьян на возмущение. — Хоть из-под земли достанем!

— Барин, — повернулась к нему Маланья, — а ты нам всё-таки покажи, где здесь упыриное казино. Ты ведь говорил, что вход видел.

Поручик