надо обеспечить победу Франко до того, как Британия установит действенную морскую блокаду Испании с целью предотвращения иностранного вмешательства[874]. В этой связи было решено до середины января направить в Испанию дополнительные материальные и людские ресурсы, но предупредить Франко, что на продолжение помощи тот не должен рассчитывать[875].

На другой день после римской встречи начальники штабов военных министерств Италии и персонал Бюро по Испании, а также Анфузо, представитель Чано, собрались чтобы обсудить программу помощи Франко. Отчасти из неверия в способности франкистского генералитета, отчасти из желания монополизировать грядущий триумф фашизма на совещании было решено, что итальянский контингент в Испании должен использоваться в качестве независимого войскового соединения под оперативным командованием итальянского генерала, лишь номинально подчиняющегося общему руководству со стороны Франко. По мысли фашистских стратегов, только так итальянские войска могли бы принести Франко победу в войне. Муссолини ратовал за массированное наступление от Теруэля на Валенсию, чтобы отрезать Каталонию от остальной Испании. Наступление должны были предварить массированные бомбардировки Валенсии. Однако все понимали, что такая операция невозможна без полной координации с Франко. В качестве варианта предлагался марш от Сигуэнсы на Гвадалахару, чтобы усилить давление националистов на Мадрид. Еще один план, дававший более ограниченные возможности, предполагал взятие Малаги, в результате чего националисты получали близкий к Италии порт и плацдарм для наступления на Валенсию с юго-запада[876].

После неудач под Мадридом у Франко не оставалось выбора, и, сжав зубы, он согласился на унизительные итало-германские предложения, которые 23 января ему передал Анфузо. Из документа, представленного Анфузо, ясно следовало, что международная обстановка препятствует бесконечному оказанию помощи[877]. Поначалу генералиссимус, казалось, был ошеломлен[878]. Однако на другой день он передал Анфузо ноту с выражением благодарности за помощь и отчаянной просьбой не прекращать ее, как минимум, в течение следующих трех месяцев[879]. Перспектива установления Британией эффективной блокады побудила его всерьез задуматься над тремя стратегическими предложениями, выдвинутыми итальянцами. Рассыпаясь в благодарностях по адресу Муссолини, Франко заверил Анфузо, что теперь он приблизит окончание войны, предприняв крупные и решительные акции. Двадцать шестого января он согласился с предложением Роатты, чтобы впредь штаб Франко, в который войдут десять высоких немецких и итальянских военных чинов, со вниманием относился к рекомендациям Фаупеля и Роатты и воплощал их в жизнь[880]. Муссолини считал, что может давать Франко указания как своему подчиненному[881].

Болезненно самолюбивого Франко не могло не возмутить пренебрежительное отношение немцев и итальянцев к его воинским доблестям. Однако он ничем не проявил своего недовольства и принял все предложения Муссолини, в том числе и о включении в свой штаб иностранных офицеров. Согласно Кинделану, который не был сторонником дружеских отношений Франко и дуче, генералиссимус отнюдь не считал, что пополнения из-за рубежа станут решающим фактором победы, хотя вооружены и экипированы они были получше солдат Франко и имели опыт войны в Абиссинии. Поэтому Франко решил испытать их в сравнительно легких боях на юге[882].

Чтобы как-то компенсировать неудачу под Мадридом, генералиссимус принял предложение Кейпо начать неспешное наступление на Малагу. Кампания по очистке Андалусии от остатков войск противника, такая же дикая и кровавая, как и марш на Мадрид, до того проводившаяся спорадически, в середине декабря приняла систематический характер и проходила весьма успешно[883]. Однако по прибытии итальянских войск ход военных действий резко изменился. Франко хотел опробовать их в операциях, проводимых по его усмотрению, но выбор был за Муссолини. Как только чернорубашечники оказались в Испании, Муссолини 18 декабря 1936 года напомнил Роатте о своем давнем желании быстрее захватить Малагу. Роатта немедленно информировал об этом Франко, и тот не стал возражать. После этого дуче стал с энтузиазмом следить за ходом наступления, поскольку считал этот план своим детищем[884].

Франко хотел включить вновь прибывших итальянцев в смешанные части на Мадридском фронте, но вынужден был уступить желанию Муссолини видеть их действующими самостоятельно в Андалусии[885]. В связи с тем, что оборона республиканцев была неглубокой и растянутой по фронту, Роатта видел успех в «быстрой войне» (guerra celere) – атаке своими механизированными колоннами. Франко же склонялся к предложению Кейпо – постепенному, но основательному захвату территории. Франко не могла радовать перспектива молниеносной победы, плоды которой будет вкушать Муссолини и которая, возможно, решит исход войны еще до того, как Франко упрочит свое лидерство среди националистов. Двадцать седьмого декабря Роатта легко переубедил генералиссимуса, заставив того отказаться от преимуществ медленного продвижения, сопровождавшегося политическими чистками. Они достигли компромиссного решения о сочетании обоих видов наступления. Но стоило Франко заикнуться о переброске пары механизированных рот под Мадрид, как Роатта с ходу отверг его просьбу на том основании, что, мол, эти части очень нужны для подготовки наступления на Малагу. Девятого января оптимист Роатта и скептик Кейпо согласились разделить между собой обязанности в соответствии с принятым компромиссным планом[886]. В середине января две колонны под командованием Кейпо де Льяно, который руководил действиями с борта крейсера «Канарис», и Роатты, обосновавшегося на суше, начали продвижение к Малаге. К концу месяца, после взятия Аламы на дороге Малага – Гранада, войска были готовы к заключительному штурму.

Полковник Вольфрам фон Рихтхофен, начальник штаба легиона «Кондор», записал 3 февраля в своем дневнике: «Об итальянцах, их местонахождении и намерениях ничего не известно. Франко о своих частях тоже ничего не знает. Ему бы надо съездить в Севилью, чтобы войти в курс дела и сохранить надежду на дележку лавров от победы в Малаге»[887]. Дабы создать впечатление о своем контроле над ситуацией, Франко в этот момент уже находился на пути из Саламанки в Севилью. В этот же день 3 февраля итало-испанские войска под проливным дождем штурмовали Малагу. Наступление шло по расходящимся концентрическим окружностям. Испанские войска двигались на восток от Марбельи, а итальянские механизированные колонны устремились на запад от Аламы, не заботясь о флангах[888]. Генералиссимус 5 февраля в Антекере обсудил с Кейпо де Льяно ход наступления. Убежденный, что операция идет по плану и закончится успехом, Франко не стал ждать падения Малаги и вернулся 6 февраля в Севилью, а на другой день был уже в Саламанке, чтобы следить за новым наступлением на Мадридском фронте[889].

Седьмого февраля, совершив стремительный бросок, войска вышли к городу. В эти дни командование обороной менялось с пугающей быстротой, моральный дух защитников был на предельно низком уровне, и после бомбардировок города итальянской авиацией и обстрела с моря он