По любопытному совпадению в то время, как Франко ограждал свою власть от карлистов, возникла другая опасность. Дон Хуан Бурбон, наследник Альфонса XIII, не отказался от мысли повоевать на стороне националистов. Седьмого декабря 1936 года он написал генералиссимусу и напомнил ему, что служил в британском флоте на кораблях «Энтерпрайз» и «Айрон Дьюк», и теперь покорнейше просит разрешить ему войти в состав команды крейсера «Балеарес», который в то время как раз достраивался. Хотя молодой принц обещал держаться неприметно, не сходить на берег в испанских портах и воздерживаться от любых политических контактов, Франко моментально углядел в этом опасность сиюминутную и долговременную[851]. Если дон Хуан примет участие в боевых действиях, то вольно или невольно станет знаменем монархистов, прежде всего в армии, тех самых, которые пока видят во Франко лишь исполняющего обязанности главы государства – в ожидании победы и будущей реставрации монархии. Существовала опасность, что альфонсисты образуют свою группировку и, наряду с фалангистами и карлистами, добавят политической разноголосицы, которая и без того стала заметной. Только что решив проблему Хосе Антонио Примо де Риверы и ведя борьбу за отсечение от карлистов Фала Конде, Франко вряд ли готов был с распростертыми объятиями встретить дона Хуана Бурбона.

Он ответил дону Хуану только через несколько недель, и ответ Франко явился шедевром двусмысленности: «Я с огромным удовольствием удовлетворил бы Вашу просьбу, подлинно испанскую, не говоря о том, что законную, сражаться на нашем флоте во имя Испании; однако требования вашей безопасности не позволили бы Вам остаться в звании простого офицера, поскольку энтузиазм одних и официозность других стали бы препятствием для столь благородных намерений; не считая того, что место, которое Вы занимаете в порядке наследования, и обязательства, вытекающие из этого, возлагают на всех нас и требуют от Вас принесения в жертву желания, которое столь же патриотично, сколь благородно и проникнуто сознанием интересов Отечества… Я не смею следовать диктату своего сердца солдата и принять Ваше предложение»[852]. Он не только отклонил, таким образом, опасное для себя предложение, но и сколотил на этом отказе определенный политический капитал. Он «по секрету» дал знать фалангистам, что воспрепятствовал въезду в Испанию наследника престола, поскольку считал себя приверженцем будущей фалангистской революции. С другой стороны, он укрепил свои позиции и среди монархистов своим нежеланием рисковать жизнью наследника престола: «На мне лежит большая ответственность, и мой долг не подвергать опасности жизнь, которая однажды может стать для нас в высшей степени ценной… если когда-нибудь на вершину государственной власти вернется король, то он должен будет прийти миротворцем и не должен входить в ряды победителей»[853]. Цинизм рассуждений Франко можно по достоинству оценить только по прошествии почти четырех десятилетий, в течение которых Франко только и думал, как бы законно оформить разделение Испании на победителей и побежденных и сделал все для предотвращения реставрации монархии.

Но на описываемый момент дон Хуан был второстепенной проблемой для генералиссимуса. Главным, что занимало его мысли, оставалось положение на фронте. В конце ноября Варела провел операцию с целью улучшить позиции националистских войск, застрявших в Каса-де-Кампо к северо-западу от Мадрида, и в районе Университета. Желаемого достичь не удалось, хотя потери с обеих сторон оказались огромными. Новые попытки были предприняты 15-го и 16 декабря, и также с крупными потерями[854]. Обе стороны закопались в землю, и в течение более трех недель на Мадридском фронте происходили редкие, но ожесточенные столкновения. Смелость и решительность, позволившие Франко преодолеть Гибралтарский пролив и совершить с африканскими колоннами бросок на север, остались в прошлом.

Генерал Фаупель был поражен, когда Франко в начале декабря похвалялся ему: «Я возьму Мадрид, и тогда вся Испания, включая Каталонию, попадет в мои руки почти без сопротивления». Учитывая позиционный характер войны, Фаупель счел такое заявление легкомысленным. Отставной немецкий генерал сделал вывод, что «военная подготовка и опыт Франко не позволяют ему вести операции в их нынешнем масштабе». Но несмотря на словесную браваду, ситуация вызывала у Франко тяжелые раздумья и колебания. Он уважительно относился к советам Фаупеля, который, несмотря на запрет Гитлера вмешиваться в военные вопросы, не стеснялся высказывать Франко свое мнение. Генералиссимус, который считал себя самым дотошным офицером в испанской армии, демонстрировал железную выдержку и внешне спокойно сносил безапелляционные поучения Фаупеля о необходимости «строгих приказов по улучшению ухода за материальной частью, особенно за винтовками и пулеметами». При этом Франко не забывал о вещах более серьезных, и 9 декабря он попросил Фаупеля «как можно скорее передать ему одну германскую и одну итальянскую дивизии»[855].

Потом каудильо признавался, будто он говорил о германском и итальянском оружии, а не о войсках[856]. Однако такая интерпретация иностранной помощи могла появиться только в тридцать седьмом году, после массовой мобилизации в националистскую армию. В декабре же 1936-го, когда его армия была обескровлена в боях под Мадридом, он отчаянно нуждался в пополнениях[857]. Генералиссимус был необыкновенно обрадован, когда спустя всего две недели после того, как его наступление на Мадрид ввиду отсутствия свежих сил приостановилось, дуче решил оказать ему массированную помощь. Девятого декабря 1936 года Франко получил официальное предложение от итальянцев о посылке в Испанию офицеров, сержантов, танковых экипажей, радистов, артиллеристов, саперов для последующего формирования из них смешанных испано-итальянских бригад. Рим предлагал обмундировать, вооружить и снарядить эти бригады и спрашивал Франко только о потребном их количестве. В середине декабря испанская сторона произвела подготовительные действия по созданию двух таких бригад. Офицеры итальянской регулярной армии, специалисты и войска начнут прибывать в середине января[858].

Тем временем Гитлер 21 декабря собрал в рейхсканцелярии совещание, в котором участвовали Геринг, фон Бломберг, Фаупель, Варлимонт, Фридрих Хоссбах, офицер связи и главнокомандующий германской армией Вернер фон Фриш. Обсуждался вопрос дальнейшей помощи Франко. Фаупель предложил послать в Испанию три дивизии, но не был поддержан присутствующими, опасавшимися преждевременно спровоцировать мировую войну. Фюрер решил не направлять в Испанию крупных подкреплений в живой силе, надеясь в своей дипломатической игре извлечь больше пользы из затягивания Гражданской войны в Испании. Со второй половины ноября в Берлине стали считать, что чем дольше длится война, тем больше Италия будет втягиваться в германскую орбиту. Но все-таки Германия решила направить в Испанию значительное количество самолетов, оружия и снаряжения, чтобы Франко не потерпел поражения[859]. Генералиссимус был безмерно доволен поддержкой со стороны Гитлера и Муссолини, и их помощь будет становиться