по 6 ноября в лагере националистов шли острые споры о тактике взятия столицы. Ягуэ и Варела предложили воспользоваться быстрым броском в город через предместья[802], а Мола придерживался мнения наступать по всему фронту в надежде, что Мадрид не окажет им большого сопротивления. Осторожный Франко отверг планы Ягуэ и Варелы, опасаясь лишиться ударных африканских колонн[803].

Таким образом, Франко освободил Моле руки для осуществления его сверхоптимистического плана атаки по всему фронту с запада через реку Мансанарес, Университетский городок и Каса-дель-Кампо – старинные королевские охотничьи угодья с низкорослой и редкой растительностью. К 7 ноября националисты были готовы начать свою последнюю, как они полагали, атаку[804]. Двадцать восьмого октября фалангисты и карлисты составили список домов, отелей, кинотеатров, театров, радиостанций и редакций газет, которые они намерены занять после победы[805]. Гражданские правые, следовавшие за африканской армией, упаковали чемоданы и предвкушали скорое возвращение в свои мадридские дома в лучших районах города. Во франкистском лагере считали, что через несколько часов легионеры будут на Пуэрта-дель-Сол[806].

Однако известие о прибытии русского оружия и военных специалистов, а также 1900 человек из Интернациональных бригад поубавило оптимизма в штаб-квартире генералиссимуса. С конца октября на стороне республиканцев стали действовать тяжелые русские танки и до того быстрое продвижение националистских колонн застопорилось, хотя отсутствие квалифицированных механиков-водителей и стрелков сильно снижало эффективность использования танков. Советские истребители «И-15» и «И-16», пилотируемые русскими летчиками, в первый раз вступили в бой 4 ноября, и по меньшей мере на полгода с превосходством националистов в воздухе было покончено[807]. Не зная истинных масштабов русской помощи республике, немцы выказывали недовольство и обеспокоенность замедлившимся продвижением франкистов на Мадрид.

Двадцать первого октября министр иностранных дел Германии фон Нейрат в разговоре с Чано сетовал на слабую активность Франко на Мадридском фронте[808]. Озабоченность судьбой дела националистов в Испании явилась одним из многочисленных факторов, сближавших Италию и Германию. Вскоре Муссолини начал поговаривать о создании оси Рим – Берлин. И Чано, и фон Нейрат ожидали падения Мадрида либо к концу октября, либо в течение первой недели ноября – тогда они смогли бы заявить об официальном признании Франко[809]. Однако в конце октября германский военный министр генерал фон Бломберг направил адмирала Канариса и генерала Хуго Шперле (Sperrle) в Саламанку, чтобы выяснить, почему Мадрид до сих пор не взят. Фон Бломберг дал инструкции Канарису и Шперле сообщить Франко «со всей решительностью», что германское правительство не считает его тактические действия на земле и в воздухе «сулящими успех» и что «продолжающееся следование этой неуверенной и рутинной тактике (неиспользование нынешней благоприятной ситуации на земле и в воздухе, распыление авиации) может поставить под угрозу все приобретенное до настоящего времени».

Канарису и Шперле было поручено передать Франко условия, на которых ему будут направлены силы из Германии. Германские части будут находиться под командованием германского офицера, и тот будет находиться при Франко в качестве единственного советника по вопросам использования этих частей и отвечать только перед ним. Франко будет командовать этими частями только «косвенно». Увеличение германской помощи будет зависеть «от более системного и активного ведения войны» и выполнения генералиссимусом поставленных условий «безо всяких оговорок»[810]. Если генералиссимус согласен, то в течение весьма короткого времени будет сформирован и направлен в Испанию легион «Кондор» – боевая группа под командованием генерала Шперле. Буквально через считанные дни соединение из специализированных частей, имеющее на вооружении новейшие германские бомбардировщики, истребители, танки и другую технику, уже находилось на пути в Севилью. Первые пять тысяч немцев высадились в Кадисе 16 ноября, а следующие семь тысяч – с артиллерией, самолетами и бронетехникой – 26 ноября[811].

Республиканское руководство было настолько уверено в скором падении Мадрида, что 6 ноября после острых дискуссий решило перевести правительство в Валенсию. Когда артиллерия националистов стала обстреливать пригороды Мадрида, это показалось началом конца[812]. Организация обороны города была возложена на Хунту обороны, которую возглавил недавно назначенный командующий военным округом Новой Кастилии Хосе Миаха[813]. Это был осанистый, лысеющий человек 58 лет. Франко относился к Миахе презрительно, считал его некомпетентным, неряшливым, а в глазах Кейпо де Льяно это был глупый и трусливый человек[814]. Известному своими неудачными контратаками, которые не смогли остановить продвижения Франко в Эстремадуре, Миахе многие отводили роль козла отпущения, на которого впоследствии можно свалить падение столицы. Так думал и он сам[815].

Прямой и добродушный Миаха сразу собрал вокруг себя штат из высокопрофессиональных помощников, наиболее видным из которых был его начальник штаба подполковник Висенте Рохо. Пока Рохо занимался организацией обороны, Миаха поднимал моральный дух защитников столицы. Находясь в плену иллюзий, будто Миаха представляет собой чисто бутафорскую фигуру, Франко объявил 7 ноября, что на следующий день будет присутствовать на мессе в Мадриде. Утром 8 ноября в столицу, в военное министерство, пришли поздравительные телеграммы на имя Франко от правительств Австрии и Гватемалы[816]. Всех опередило лиссабонское радио, которое заранее подробно описало восторженную встречу, устроенную жителями Мадрида генералиссимусу Франко. Американский журналист Никербокер из «Хёрст пресс» – охотник за сенсациями – послал подробный «репортаж» о параде победы, сделанный им якобы на ступенях «телефоники»[817]. В репортаже была даже упомянута собака, с лаем бегущая за войсками[818]. Британскому журналисту Генри Бакли из Лондона ответили, что его описание боев на окраинах Мадрида, должно быть, уже утратило актуальность, так как всем известно, что войска Франко уже в центре города[819].

Положение Миахи и Рохо было тяжелейшим. Они почти что не имели понятия о количестве, диспозиции и боеготовности находящихся в их распоряжении сил. Не хватало оружия и боеприпасов, не было никакого прикрытия с воздуха, плохо работала радиосвязь между наспех собранными бойцами нерегулярных сил, единственным достоинством которых была решимость насмерть защищать столицу. Зато Миаха и Рохо были хорошо осведомлены о подготовленности бойцов Легиона «регуларес» и их прочих качествах. Знали они и о многочисленной и хорошо организованной «пятой колонне» националистов, осуществлявших акты диверсии и готовых поднять в городе восстание[820].

Варела, уверенный, что Мадрид после бегства правительства легко падет, отложил начало решающей атаки, чтобы дать войскам передохнуть. Пятого ноября он, по существу, не встретил бы сопротивления. Начни он атаку 6 ноября, когда население было деморализовано известием об отъезде правительства, он, возможно, одержал бы легкую победу[821]. Но перерывом в боевых действиях лучше всех воспользовались Рохо и Миаха, которые провели всю ночь на 7 ноября