никого не защитила. Я выгляжу смешной в глазах мужчины, который мне небезразличен, и поссорилась с единственной подругой, которая у меня была. Я не смогла выполнить просьбу леди Саммерфорд, потому что я ни на что не гожусь. Я ничтожество. Скоро у меня отберут дом. Отберут Марту. Отберут даже мою постель. И мне всё равно, что со мной будет дальше».

Бесконечно гоняя эти мысли по кругу, Эмилия и впрямь превращалась в подобие живого скелета. Зеркала в комнате не было, но Эмилия и так знала, как она выглядит: осунувшееся лицо, мешки под глазами, волосы как пакля. Упиваясь саморазрушением, она всерьёз собиралась умереть от тоски. И, возможно, так оно и произошло бы — ведь апатия и безделье могут загубить даже самый здоровый организм, особенно если таково желание его владельца. И тогда эта история кончилась бы совсем по-другому. Но, к счастью, однажды Марте надоело всё это терпеть.

Эмилия проснулась от того, что сверху на неё обрушилось целое ведро холодной дождевой воды.

Задохнувшись от ужаса, подавившись воплем, она с вытаращенными глазами подпрыгнула на своём ложе, чувствуя мертвецкий холод и сырость. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас её хватит удар. Всё вокруг было ледяным и мокрым: её сорочка, всё её тело, волосы, одеяло сверху и простыня под ней, матрас, вся кровать. Эмилия тоненько взвизгнула.

Марта, стоявшая у кровати с пустым ведром, торжествующе улыбнулась.

— Хватит или ещё поддать? — свирепо спросила она.

— М-м-марта⁈ — Эмилия заклацала зубами, с ужасом вытаращившись на прислугу. — Т-ты сошла с у-ума?

— Я сошла с ума? Нет, милочка, это вы сошли с ума! А раз так, то место вам в сумасшедшем доме! Про душ Шарко слышали что-нибудь? Говорят, отличное средство!

— Н-но мне же холодно! — взвыла Эмилия, обхватив себя руками.

— Ничего, мёрзнуть полезно. Глядишь в голове и прояснится.

— Да как ты… да как ты только… — Эмилия беспомощно заозиралась по сторонам. Она ужасно себя чувствовала, но не знала, что делать: кругом была вода, только вода. Она была мокра насквозь, и ей не во что было переодеться.

— Помёрзните покамест, — Марта взялась за ручку двери, — а я схожу ещё за водицей. Ничего, пусть пол протечёт, пускай. Вам ведь всё равно, что будет с вашим домом? А мне и подавно.

— Марта! Стой! — Эмилия бросилась к ней, но задеревеневшее тело не послушалось, голая нога заскользила по мокрым доскам, и она с размаху рухнула на пол, больно ушибившись как будто всеми костями сразу. — Марта!

Служанка обернулась. На её лице не было никакой жалости.

— Хотите и дальше лежать — лежите в луже, — сказала она твёрдо. — Всё, хватит с меня этого безобразия. Я вам больше не потатчица.

— Марта, пожалуйста! — и тут Эмилия разрыдалась.

Но безжалостная Марта вышла, хлопнув дверью, и, видимо, направилась за вторым ведром. Никто не собирался утешать рыдающую Эмилию. Она так и сидела на полу посреди лужи, вся совершенно мокрая, размазывая по щекам горькие злые слёзы. В прежнее апатичное расположение духа никак не получалось прийти: было слишком холодно и мокро, чтобы оставаться без движения.

Просидев так минут пять и ничуть не согревшись, Эмилия всё-таки встала и, громко клацая зубами, побрела к платяному шкафу. Она через голову стащила с себя мокрую сорочку и наскоро обтёрлась первым, что попалось под руку — каким-то линялым старомодным капотом, который висел в этом шкафу уже лет двадцать. Стало чуточку теплее. Белья на полках не обнаружилось, зато нашлось порыжевшее от времени светло-серое платье, больше напоминающее больничный халат, зато сшитое из исключительно толстой фланели. Дрожа, Эмилия натянула его на себя. С волос продолжило капать, но она почувствовала себя значительно лучше.

Оставляя мокрые следы босых ног на дощатом полу, Эмилия выбралась в коридор и жалобно позвала:

— Марта!

— Спускайтесь и идите на кухню! — приказал голос Марты откуда-то снизу.

Спорить с этим уверенным голосом Эмилия не посмела. Она спустилась — как была, босиком, — и, поджимая под себя мокрые ноги (по полу тянуло) прокралась в святая святых Марты — на кухню Земляничных Колокольчиков.

Там было божественно тепло. На плите плевался и булькал чайник, рядом в кастрюле томилось что-то волшебное с запахом специй, мяса и овощей. Ещё вкусно пахло горящим деревом (Марта не пожалела дров), а сквозь крошечное окошко в углу можно было разглядеть кусочек лужайки перед домом, обильно орошаемой дождём.

Эмилию захватило невероятное чувство уюта. Она буквально почувствовала мурашки, ползущие вверх по спине, и пожалела лишь, что не нашла свои домашние туфли.

— Садитесь, — буркнула Марта, кивнув на потёртый деревянный табурет у кухонного стола, — и вот, одеяло возьмите. Накиньте на ноги.

Эмилия с благодарностью приняла одеяло и села, ёжась от тепла и запахов. Марта продолжила колдовать у плиты. В её руке поблёскивал огромный поварской нож, которым Марта яростно рубила на мелкие кусочки петрушку и пастернак, и этот равномерный стук внезапно показался Эмилии лучшим звуком на свете.

— Ну что, очухались? — без лишней вежливости спросила Марта, не оборачиваясь.

— Кажется, да, — неуверенно ответила Эмилия. — Мне можно что-нибудь поесть?

— Ждите, — Марта с размаху всадила нож в сочный корень сельдерея, — не готово ещё. Я думала, вы там ещё полчаса провозитесь, прежде чем окончательно замёрзнете.

Эмилия всхлипнула, потом неловко рассмеялась. Она забралась на табурет с ногами, подвернув голые ступни под себя, и тщательно укуталась в одеяло.

— Мне было плохо, Марта. Я… не справилась.

— С чем это вы не справились? — чёрные глаза Марты опасно блеснули из-под косынки, низко надвинутой на лоб. — Поругались с подружками? Велика беда. Мисс Кэллаган через несколько дней приходила сюда с таким обречённо-раскаявшимся видом, да вы уже лежали пластом, и я её не пустила. Старая леди в чёрном тоже никакого зла на вас не держит, уж поверьте. А что касается той кривляки в шелках и жемчугах… — Марта демонстративно сморщила нос, — так и тьфу на неё. Не очень-то и хотелось.

— Джин приходила? — растерянно повторила Эмилия. — И синьора тоже?

— Что ещё за синьора?.. А, миссис Гарибальди. Да, приходила, но наверх не поднималась. Мисс Анна, бедняжечка, теперь у неё.

— Что? — разум Эмилии не поспевал за новостями.

— Ну, мисс Анна, которая скрывалась от мужа. Мы втроём порешили, что этот негодяй снова может