— Ты ещё что-то от меня скрываешь? — поняла Джин.

«Молчи!» — взревел рассудок. Эмилия почувствовала, что её спина начала мелко трястись от едва сдерживаемого гнева.

— Да. Я знаю, где Анна Незер. Но тебе не скажу. Кто знает, что ты выкинешь. Может, опять бросишься жечь и пепелить.

Лицо Джин побелело, глаза округлились. Она вскочила и бросилась к Эмилии.

— Анна? Она нашлась⁈

— Нашлась. И уже давно.

Джин смотрела на Эмилию так, будто видела её первый раз в жизни.

— И ты мне ничего не сказала?

— Как видишь.

— Но… Эми… Я же переживала за Анну… Я боялась за неё, как и ты, я думала, что её нашёл этот сумасшедший мистер Гризли… Я ночей не спала…

— Ты? Ночей не спала? — Эмилию несло, и она уже не могла остановиться. — Как будто я не знаю, почему ты не спала ночей, Джин! Тебе нет дела ни до меня, ни до Анны, ни до нашего Клуба. У тебя на уме один Уильям Рэтч! С тобой теперь невозможно общаться, ты просто… отупела!

Слова упали, как камни. Джин молча смотрела на упивающуюся праведным гневом Эмилию, и в лице у неё не было ни кровинки.

Пауза затягивалась, с каждым мигом становясь всё нестерпимее. В камине потрескивали последние искры.

— Анна — наша общая подруга, — очень тихо произнесла Джин, глядя на Эмилию в упор, — ты должна была мне сказать.

— А ты расскажешь Уильяму, а твой Уилл…

— Мой Уилл⁈ — голос Джин стал низким и угрожающим. — А что насчёт твоего Генри?

Эмилия захлопала ресницами.

— Генри? При чём тут…

— Да при том, что ты с самого начала смотришь на него овечьими глазами и думаешь, что этого никто не замечает! — Джин яростно усмехнулась. — Он отбирает у тебя твои деньги, твоё наследство, смеётся над тобой, а ты бегаешь за ним и просишь о помощи! Как же это жалко! Он у тебя на глазах флиртует с Джессикой, а ты говоришь о нём с таким придыханием — «Гееенри!..» — передразнила она. — Я ничего тебе не говорила, потому что надеялась, что ты сможешь взять себя в руки. Но ты не можешь. Ты ничем не лучше меня. Ты презираешь меня за мои чувства к Уильяму, тогда как сама…

— Джин…

— … по уши влюбилась в этого комедианта, который играет с тобой, как кошка с мышкой! И ты даже не догадываешься, как смешно ты выглядишь!

Джин выпалила всё это на одном дыхании, без пауз. Теперь её трясло так же, как Эмилию. Они смотрели друг на друга с такой неприкрытой злобой, что, увидев их сейчас, даже громоподобный мистер Гризли счёл бы за лучшее не вмешиваться.

— Уходи, Джин, — еле выдавила из себя Эмилия. — Уходи из моего дома.

Джин и так не собиралась задерживаться. Она схватила шляпу и выбежала из гостиной, едва не ударившись плечом о дверной косяк. Через секунду громко хлопнула входная дверь.

Чувствуя, как подкашиваются ноги, Эмилия рухнула на ближайший стул и закрыла лицо руками.

Что ж, подумала она, вот и всё. Вот так и прекратил своё существование нелепый, никому не нужный Клуб Прогрессивных Женщин в Вайтберри.

Глава 30

Пришла осень, и в обновлённой Вайтберрийской школе снова начались занятия. Попечительский совет с помпой отпраздновал окончание ремонтных работ, и как-то так получилось, что главным бенефициаром и участником этого знаменательного события стал Уильям Рэтч, который непосредственно курировал рабочих и распоряжался собранными средствами. Мэр Вайтберри даже вручил ему награду — кубок в виде неопознанной ягоды, отлитый из латуни. Фамилии Лестер и Саммерфорд при награждении героя не упоминались, об участницах Клуба Прогрессивных Женщин, собравших пожертвования, тоже никто ничего не сказал. Со стороны всё выглядело так, будто это Рэтчи профинансировали долгожданный ремонт старой школы. Своя доля истины в этом, несомненно, была.

С началом октября Вайтберри преобразился. Воздух стал тоньше и прозрачнее, часто шёл дождь, но даже самая хмурая и сырая погода не могла скрыть прелести разноцветных клёнов, алых и золотых, которые в изобилии росли повсюду. В эти дни в каждом доме, где были дети, в каждой гостиной появился пёстрый остро пахнущий букет из разноцветных листьев. После уроков дети бежали в лес собирать рябину и жёлуди, а взрослые готовились к осенней ярмарке — главному событию в Вайтберри, где каждая семья, имеющая свой надел земли, могла похвастаться богатым урожаем и заработать денег на грядущую зиму.

Впрочем, все эти приготовления проходили мимо нашей героини, мисс Эмилии Лестер. Всё, что радовало и восхищало других, всё, что давало силы жить её друзьям и соседям, никак не касалось бедняжки Эмилии. Чёрная, неизлечимая меланхолия вновь навалилась на неё, как огромное душное облако, и на этот раз излечение казалось практически невозможным.

Полтора месяца Эмилия провела в постели.

Сложно сказать, почему последний разговор с Джин повлиял на неё подобным образом. Да, разговор был не из приятных, девушки наговорили друг другу много грубых вещей. Для более уверенного в себя человека эта размолвка стала бы поводом хорошенько разозлиться, побить посуду или, возможно, порыдать до рассвета в подушку, но Эмилия, почувствовавшая разочарование во всех своих идеалах, не нашла для себя лучшего занятия, чем снова начать умирать.

Несколько раз приходил доктор Янг, щупал ей пульс, смотрел на язык, оттягивал веки, что-то недовольно бурчал и прописывал ей общеукрепляющие снадобья, которые Эмилия всё равно отказывалась пить. Приходил священник мистер Уилсон, которого вызвала перепуганная Марта, но не помог и священник: Эмилия не пожелала исповедаться. Один раз пришла даже Анна, которая вообще-то редко покидала свою комнату, и присела у постели больной. Она гладила Эмилию по руке и говорила ей что-то не то ободряющее, ни то извиняющееся, но Эмилия её не слушала, поэтому не поняла ни слова.

Дни и ночи слились для неё в один нескончаемый хоровод из ничего не значащих событий и гигиенических процедур, из еды и питья, из смены ночных рубашек, из переворотов с правого на левый бок и обратно. Марта преданно ухаживала за своей госпожой, хотя если бы она этого не делала, Эмилия, наверное, просто тихо скончалась бы от голода. Настолько ей было всё равно.

«Я потеряла всё», — думала Эмилия, но с каждым днём всё более и более отстранённо. «Я ни с чем не справилась. Я никому не помогла. Я