их. Да-да, мне известно о полученном вами наследстве. Вам повезло обрести вечность для того, чтобы досуг не кончался.

Агата, до этого рассматривающая лепестки роз, наконец повернула голову в его сторону. За все эти годы она ни разу не подумала о своей участи в таком ключе и теперь не знала, что и сказать.

– Сегодня все так быстро раскрывают мою суть. Вы лишаете даму загадочности.

– Вы окутаны ею с головы до ног. Эта сила… Вы же понимаете их? – Он кивнул в сторону летучих мышей, не спешащих оставить их наедине. – Редкий дар, которым я, увы, обделен.

– Что же подвластно вам?

– Ничего.

– Говорят, вы художник.

– Врут. Я умею только срисовывать, повторять то, что создано не мной. И делать на этом деньги.

– А теперь вы клевещете на себя… Право, художники действительно экстравагантны. Думаете, люди всегда будут творить?

– Пока не перестанут любить, а это вряд ли возможно. Вам приглянулись розы?

Не то чтобы Агата была излишне застенчивой, но слова нового знакомого смущали и заставляли искать убежище. Облик вампира всегда обманчив: на коже не отпечатываются ни года, ни горести. Есть лишь одно уязвимое место, хранящее подсказку к сущности их мыслей, – глаза, что меняются, повидав радость и скорбь, смену эпох и царей.

– Я слышала, из розовых лепестков делают варенье.

Неожиданное заявление рассмешило его.

– Любите сладости? Вам бы пришлась по душе Франция.

– Меня и здесь неплохо кормят.

– Amen.

Теперь улыбалась она. Либо Юлий действительно был забавным, либо налет жизни за границей делал его столь интересным, но Агата почти не злилась из-за нарушенного уединения. Два вампира, окруженные цветами, не заметили, как начало темнеть. Теперь их глаза сияли, подобно четырем желтым лунам. Он развлекал ее рассказами про Францию, она, решив, что не будет лишним завести влиятельного друга, говорила про то, что окружало ее каждый день, – книги. Как человек практичный, конечно, Агата не могла не свести столь романтичную тему для разговора к обсуждению унизительно маленьких доходов с продажи литературы. Юлий же усматривал в этом исключительно благие намерения девушки. В конце концов, не каждый решался рассуждать о том, кто и в чем измеряет талант творцов.

Осип в эту минуту был озабочен совсем другими вопросами. Когда подошло время звать барышень на танец, он остался стоять столбом в полном одиночестве. К сожалению, великосветские танцы не входили в программу обучения в приюте, и теперь оставалось только молиться, чтобы музыка затихла побыстрее. Кто бы мог подумать, что в обществе он споткнется именно на этом. Дмитрий тем временем не упускал возможности бросить в его сторону насмешливый взгляд, лишь раззадоривая гнев, разгорающийся в молодом горячем сердце.

Совсем скоро, однако, Осип был отомщен. Девушка, не оступившаяся ни разу за весь танец, как бы невзначай чуть не отдавила Дмитрию большой палец – так, что он чуть не взвыл. Что ж, дамам редко нравится, когда их партнеры все внимание уделяют не им, а красивым юношам за их спиной. Наконец мазурка стихла. Веселая компания поспешила освежиться пуншем и вновь окружила нового члена клуба.

– Знаете, что говорят о верхнем этаже этого здания? – Дмитрий совсем не наигранно возвел свои глаза к потолку, прежде чем залихватски осушить бокал.

– Что же?

– Якобы здесь обитают призраки.

– Какое счастье, что здесь Дмитрий и нам нечего бояться. – Младшая сестра упомянутого молодого человека Сусанна, которая на французский манер величалась Сюзи, хихикнула в раскрытый веер. Дмитрий слегка свел брови к переносице, но быстро вернул самообладание.

– А может, Осипу пора проявить себя. Что-то мы не видели вас во время танцев. Если не повезло с чувством ритма, может, вы наделены недюжинной храбростью?

– К чему скромничать, ее я уж точно не лишен. Проследуем на верхний этаж? – спокойно предложил Осип.

– После вас.

Осип не был семи пядей во лбу, но сразу догадался, что стал участником очередной провокации. Он был почти уверен, что эта история с призраками уже давным-давно проверенный приветственный розыгрыш, которым развлекается местная молодежь, издеваясь над новичками. Сейчас они разделятся, Осип останется один, и каждый встречный-поперечный будет пытаться напугать его до чертиков. Не на того напали. За годы в приюте он был и жертвой, и нападающим, так что знал толк в подобных увеселениях. Молодой человек и сам был не прочь показать зазнавшимся щеголям, что такое настоящий ужас в ночи.

На втором этаже было не видно ничего, кроме бледных лиц на картинах и небольших статуй, подсвеченных скудным освещением. В таком интерьере что угодно показалось бы чертовщиной. Должно быть, на этот этаж попадали экспонаты, которые радовали глаз посетителей все лето. Но теперь сезон был окончен, и перед перевозом имущества в зимнюю резиденцию клуб снес все наверх, прикрыв белой тканью.

– Вряд ли дух явится перед такой толпой, может, нам стоит разделиться? – Осип решил перехватить инициативу, пока ему не стало окончательно скучно.

– Замечательная идея. Вы не испугаетесь, если останетесь в одиночестве? Моя сестра, разумеется, пойдет со мной, а Софи с Жоржем.

– Понимаю и ни капли не расстроен. Свой черт ближе.

Он дождался, пока все разойдутся, и закрыл глаза, сосредотачиваясь на звуках. И без того тонкий вампирский слух обострился и уловил шорох одежды, удаляющийся в разных направлениях. Из бокового коридора еле слышно донесся шепот Сюзи, умоляющей не оставлять ее одну в темноте, и раздраженный ответ Дмитрия. Осип двинулся в их сторону. Никакого интереса приводить в ужас и без того напуганную девицу не было, так что он бесшумно проскользнул вдоль стены, оставляя Сюзи озираться по сторонам в ожидании брата.

Звон колокольчика. Вот как его собирались заманить в западню! Конечно же, там оказались оба юноши. Желаете поиграть? Что ж, извольте.

Дмитрий почувствовал подзатыльник и повернулся было к другу, чтобы выразить свое возмущение, но тот на его глазах подпрыгнул, точно от пинка, и уставился на своего товарища с неменьшим недоумением. В следующее мгновение они уже не видели ничего, скрытые, подобно картинам, плотной белой тканью, из которой было не так уж легко выбраться, когда, с одной стороны, ее еще больше запутывает товарищ, а с другой – злой дух отвешивает тумаки. Когда таинственная завеса наконец спала, то в темноте коридора они успели увидеть лишь темный силуэт и две мерцающие золотом маленькие искры.

Наигравшийся Осип, посмеиваясь, завернул в одну из комнат и подошел к окну. Увидев в саду людей, он слегка приоткрыл форточку. Сомнений не было – это вернувшийся из Франции купец и Агата, с которой тот безнадежно пытался заигрывать. «Вот умора. Она терпеть мужчин не