пирожного с передвижным цирком. Конструкция раздувалась, как взбитые сливки, которым придали форму купола. Молодой человек надеялся, что уйдет не с пустым желудком.

Агата достала из сумки заготовленную входную плату – 1 рубль 10 копеек. Осип мог провести множество нескучных вечеров за эти деньги на Бардачной, но не стал ерничать прямо перед входной дверью в далекий от него мир, столь пленительный для Агаты.

Внутри кипела жизнь. Хорошо одетые мужчины стояли группами и обсуждали урожай и торговлю. Дамы расхваливали туалеты друг друга, иногда искренне, чаще – согласно правилам хорошего тона. К этому моменту уже отгремел полонез, но будто в продолжение танца все передвигались степенно, неспешно останавливаясь, чтобы завести разговор с теми, кого еще не видели. Пока подобная текучесть атмосферы не убаюкала Осипа, он быстро оставил до сего момента не успевшую завести серьезное и скучное знакомство Агату и удалился на поиски молодой крови. К счастью, молодежь тоже особо не горела энтузиазмом толковать о пшенице и скопилась в одном месте, болтая о своем. Ему даже не пришлось навязываться: стоило завсегдатаям увидеть новое лицо, как его сразу окружили прекрасные создания, только что чахнувшие от скуки.

– Кажется, мы до сих пор не были представлены друг другу. Меня зовут Георгий, это Дмитрий и его сестра Сусанна, но Софью Сулову-то вы точно должны знать. – Представившийся молодой человек в светло-коричневой жилетке имел лицо исключительно интеллигентное: глубокий взгляд карих глаз, высокий лоб… Впрочем, новоявленной знатной персоне для подобного заключения хватало и наличия сверкавших очков.

– Не имел удовольствия. Осип. Осип Львович Фаворов.

– Какое нагромождение. Что же может рассказать о себе Осип Львович?

Дмитрий, высокий молодой человек со светло-русыми волосами и надменным острым лицом, казался знакомым. Осип прикинул, что это мог быть очередной мальчишка, проигравший ему деньги в вист, и решил не высказывать своих мыслей. Дмитрий тем временем оглядел его с головы до пят. То же самое проделали и дамы, но с интересом явно другого характера. Осип, со своими черными глазами и длинным носом с горбинкой, мог бы показаться хмурым греческим изваянием, если бы не его романтичные кудри, россыпь родинок и арка купидона тонких губ, что пока еще не манила знатных особ на грех.

– С недавних пор я владелец книжного магазина.

– Поразительно для столь юного возраста. Стало быть, у вас и образование имеется.

– Отчего ж ему не быть? Как и все, ездил во Францию, просвещался.

– Какое совпадение, я только недавно вернулся. И где же вы изволили остановиться? Вдруг мы, сами того не зная, были в одном и том же месте?

– Вряд ли… Я был в… как бишь его… Лимоне.

– Должно быть, вы имеете в виду Le Mans[6]? – Подсказка от Софьи Николаевны, которую в близких кругах звали просто Софи, вызвала у Дмитрия усмешку. Ее слегка гнусавое произношение, а также неприкрытый смех нескольких барышень, удачно оказавшихся рядом, окончательно сбили юношу с толку.

Пока Осип терпел поражение перед лицом устрашающих светских дам, Агата, не самый общительный человек по своей натуре, приковала внимание статского советника в чрезмерно коротких штанах. Его пухлые щеки, занимающие половину лица, раскраснелись от вина, блеск в маленьких глазках имел то же происхождение. Девушку коробило от того, как близко он стоял, как громко говорил, даже как дышал забитым носом. «Рожа широка, як масленица».

– Вы, должно быть, вдова?

– Что, простите?

– В вашем возрасте с такой красотой странно все еще оставаться в невестах. – Агата умерла и возродилась, когда ей было двадцать три года. При нынешнем императоре ее даже старой девой называть было рано.

– А в вашем возрасте странно все еще… – Она не успела договорить, неожиданное появление господина в удлиненном сюртуке и цветных носках на французский манер уберегло ее от репутации светской скандалистки.

– Простите им их узкие взгляды, Агата Львовна. Соболезную вашей утрате. Уверен, ваша двоюродная тетушка покидала мир в покое, зная, что оставляет магазин в надежных руках, – любезно произнес он.

Стушевавшийся толстяк спешно откланялся и оставил их наедине.

– Господин Рац. Благодарю за теплые слова. Осип чудно ведет дела.

– Под вашим чутким надзором не может быть иначе.

– А вы изготавливаете столы для бильярда, я наслышана. Вас даже называют одним из трех местных королей.

– Боюсь, так меня величают исключительно за навыки в игре. Настоящий купец должен разбираться в том, что предлагает другим, не так ли? Буду рад видеть вас у себя в салоне, не упускайте возможности убедиться в этом сами.

На вид господину Рацу было чуть больше тридцати. Статный, пока без седины в пепельно-русых волосах, он необъяснимо выделялся на всеобщем фоне. Может, это было оттого, что при всей дружелюбности улыбки глаза оставались неподвижными, застывшими, как мутная вода, обратившаяся в лед. Совсем как у галок. Страшные птицы.

– Уверена, Осип Львович почтет за честь провести время в вашей компании. – Агата использовала имя названого брата, чтобы отгородиться от мужчины, непроизвольно. В этом не было ни намерения обидеть, ни искреннего желания избежать новых встреч. Просто привычка.

– Отрадно слышать, но надеюсь, он не преминет взять вас с собой. У меня нет предрассудков, касающихся играющих женщин. – Теперь Агата не сводила с него глаз. – Сомнений относительно вашего интеллекта я также не имею. – Он шагнул навстречу, сокращая расстояние меж ними, чуть склоняя голову из-за разницы в росте, и перешел на шепот: – Пырнуть ножом в печень, как человек, а потом иссушить до дна, не касаясь своими прелестными клычками бренного тела, чтобы наутро все решили, что это была очередная потасовка у кабака. Браво, Агата Львовна, вы очень понравитесь нашему маленькому обществу. Подобная осторожность у нас в почете.

– Вы тоже… Кто еще из присутствующих? – Агата аккуратно оглянулась по сторонам, пытаясь понять, слышал ли кто-то их странный разговор.

– К сожалению, никого, кроме меня, вас, вашего спутника, вездесущей Анны Петровны, вон той дамы с белокурыми волосами, и моего братца. Оттого и так скучно.

– Возможно, я покажусь бестактной, но, господин Рац, где же ваш брат, в честь которого радушные соседи устроили столь чудный бал?

– Прохлаждается где-то в галерее, разглядывая картины. В наше время молодежь уже не может просто наслаждаться видом, его обязательно нужно запечатлеть. Пейзаж, натюрморт… Хоть бы на родном что-то вспомнили. Надеюсь увидеть вас завтра в доме с горгульями на Садовой, 21. Вы непременно узнаете его. А теперь, прошу меня простить, будет упущением не пообщаться с местной публикой. – С тем господин Рац откланялся и присоединился к нарядной публике. – Николай Елпидифорович, какими судьбами? Слышал, урожай в этом году отменный,