он открыл дверь, чтобы прогнать случайного шутника, на него вывалилась стая маленьких, пахнущих железом существ. Прежде чем он успел осознать, почему дети выглядят так, будто только что вышли из мясорубки, Лена с визгом прыгнула ему на плечи, вцепляясь зубами в его ухо. Она не просто укусила — она рванула голову мужчины в сторону, с хлюпающим звуком вырывая кусок хряща вместе с кожей.

 

Фельдшер рухнул на порог, пытаясь отбиться от маленьких рук, которые с циничной точностью начали вгрызаться в его ноги. Васька, с диким хохотом, вцепился в его голень, буквально обгладывая кость, стараясь добраться до самого сухожилия. Колька тем временем нашел в прихожей тяжелую медную подставку для зонтов и начал с методичным удовольствием вбивать её в живот врача, наблюдая, как тот выплевывает сгустки темной крови. Сашка стоял рядом, глядя на агонизирующего мужчину с холодным, почти профессиональным любопытством.

 

— Глядите, он пытается дышать! — радостно закричал Колька. — Смотрите, как смешно дергается!

 

Сашка, не отведя взгляда от дергающегося тела, вдруг вспомнил про инструменты, которые видел в доме аптекаря. Он решил, что простого избиения и укусов теперь мало — им нужно было что-то более изощренное. Он приказал остальным затащить фельдшера в его же смотровой кабинет, где на стенах висели анатомические плакаты с изображением мышц и органов. Это выглядело иронично: нарисованный человек на плакате и живой, истекающий кровью мужчина на полу, которого теперь обступили маленькие, жадные хищники.

 

Лена, чьи зубы всё еще были окрашены в багряное, с циничным восторгом обнаружила на столе набор стерильных зажимов и скальпели. Она схватила один из инструментов и, хихикая, начала медленно «исследовать» бедро фельдшера, срезая тонкие, почти прозрачные полоски кожи. Она делала это с таким усердием, словно была прилежной ученицей на уроке биологии, только вместо учебника у неё была живая, кричащая плоть. Васька в это время, не выдержав, вцепился зубами в открытую рану на ноге мужчины, с чавканьем вырывая кусок мышцы, который он тут же с удовольствием проглотил, зажмурившись от этого запретного, солоноватого вкуса.

 

— Смотрите, у него тут всё красное! — закричал Колька, который в этот момент с силой вбивал пальцы в открытую рану на животе фельдшера, стараясь нащупать что-то внутри. — Сашка, давай посмотрим, что у него там внутри, как в коробке с игрушками!

 

Сашка, чьё лицо стало абсолютно непроницаемым, взял скальпель. Он начал делать глубокий, уверенный надрез вдоль грудной клетки, наслаждаясь тем, как человек под ним извивается в конвульсиях, пытаясь вдохнуть. Каждый вдох фельдшера сопровождался булькающим звуком, который дети находили чрезвычайно забавным. Они облепили его, как рой голодных насекомых, соревнуясь в том, кто сможет нанести самый глубокий укус или самый болезненный разрез. Смех детей, тонкий и звонкий, переплетался с хрипами умирающего, создавая жуткую симфонию в стерильной тишине кабинета.

 

Когда фельдшер окончательно затих, превратившись в распоротую оболочку, дети почувствовали странный прилив бодрости. Они не были измотаны; напротив, ощущение абсолютного всемогущества действовало на них как самый сильный стимулятор. Сашка, вытирая окровавленный скальпель о белую простыню, обвел взглядом своих товарищей. Лена сидела на полу, облизав пальцы, а Васька с жадностью дожевывал кусок чужой плоти, глядя на мир затуманенным, но счастливым взглядом.

 

— Мало, — коротко бросил Сашка. — Деревня еще не вся наша.

 

Они вышли из кабинета, оставляя за собой комнату, которая теперь напоминала скотобойню в анатомическом театре. Ночной воздух стал холодным, но дети этого не замечали — их тела разогревались от адреналина и безумного восторга. По дороге к центру поселения они заметили, что несколько домов стоят с открытыми дверями. Кто-то в панике пытался бежать, кто-то просто не успел закрыться. Для детей это было похоже на прогулку по супермаркету, где каждый встречный был бесплатным товаром, который можно было ломать, рвать и есть.

 

В одном из таких дворов они наткнулись на местную учительницу, которая в ужасе сжалась в комок за бочкой с водой. Она пыталась прикрыть рот ладонями, чтобы не закричать, но Васька, почуявший её запах, прыгнул на неё сзади с неожиданной ловкостью. Он не стал использовать нож — он просто вцепился зубами в её шею, с силой рвущим кожу и мышцы. Учительница издала лишь один короткий, сдавленный звук, прежде чем Лена и Колька навалились на неё сверху. Они действовали синхронно, как отточенный механизм: пока один зажимал ей руки, другой с циничным удовольствием вгрызался в её живот, вырывая куски одежды вместе с кожей.

 

Сашка стоял над учительницей, наблюдая за тем, как она делает свои последние, судорожные попытки вдохнуть. Его взгляд упал на её очки, которые сдвинулись набок и заляпались кровью. С холодным, почти исследовательским любопытством он наступил на стеклянную линзу, слушая, как она с тихим хрустом лопается под подошвой его ботинка. Этот звук стал сигналом для остальных: они начали соревноваться, кто сможет выгрызть более крупный кусок из её плеча. Лена, чьи губы теперь были плотно сжаты в кровожадном оскале, с чавканьем отрывала полоску плоти, пережевывая её с видом истинного гурмана, нашедшего редкое лакомство.

 

— Пошли к центру, к сельсовету, — скомандовал Сашка, когда тело учительницы превратилось в бесформенное, обглоданное месиво. — Там сейчас все спрятались. Они думают, что если запрутся в каменных стенах, то мы их не найдем.

 

Они двигались к центру деревни, и их походка стала еще более уверенной, почти торжественной. Теперь они не просто убивали — они очищали пространство под свою новую, жестокую волю. По дороге они заметили, что из некоторых окон доносятся приглушенные всхлипы. Это возбуждало их. Колька, смеясь, начал забегать в каждый двор, просто чтобы проверить, заперта ли дверь, и если она поддавалась, он с диким визгом врывался внутрь, обрушиваясь на любого, кто оказывался на его пути, словно маленький, обросший кровью хищник.

 

Когда они достигли площади перед сельсоветом, луна вышла из-за облаков, освещая дорогу, которая теперь была усеяна обрывками одежды, пятнами крови и разбросанными вещами. В одном из домов, где жила местная библиотекарша, дети обнаружили открытую форточку. Васька, не теряя ни секунды, залез внутрь, и через мгновение из дома раздался пронзительный крик, который тут же сменился булькающим хрипом. Остальные ворвались следом. Они застали женщину в постели; она даже не успела вскрикнуть, когда Лена с разбегу прыгнула ей на лицо, вцепляясь зубами в её щеку и буквально вырывая кусок кожи вместе с мышцами.

 

Библиотекарша дернулась, пытаясь сбросить Лену, но девочка вцепилась в