КГБ-шником. Но подполковник лишь махнул рукой, мол, езжай.

— Нет проблем. Я согласую, — сказал Юрген. — Если вы захотите.

Я бросил на него быстрый взгляд, усмехнулся так, чтобы парень не увидел.

— Было бы здорово, Юрген. Я согласен.

Мы мчались уже по автобану «98», который станет в современное время А13, мой чудесный «конь» нёс нас плавно и охотно вперёд. Но тут возник очередной поворот, и я нажал на педаль тормоза, чтобы сбросить скорость. И вдруг похолодел, машина не начала тормозить, а нога словно провалилась в яму. С трудом вписавшись в поворот, мы понеслись по автобану, выскочив на левую крайнюю полосу прямого направления.

— Что случилось, Олег? — Юрген заподозрил что-то неладное.

— Тормоза не срабатывают, — бросил я. — Не понимаю, в чем дело.

Глава 3

Неприятности в Дрездене

Март 1978 года. Дрезден, ГДР

Так. Без паники. Наверняка в этой классной тачке есть двухконтурная система тормозов. Я снял ногу с педали тормоза. Потом вновь поставил и мягко стал качать, не нажимая до конца. Получится — не получится. Придётся использовать ручник или переключение передач.

Но моя стратегия сработала. Когда вжал педаль тормоза, машина начала замедляться, и я подрулил к обочине. И прикрыл глаза.

— Ну что все нормально? — услышал я обеспокоенный голос Юргена.

— Думаю, что нет.

Вытащил из бардачка фонарик, пришлось вылезти из машины, и залезть под дно. Так и есть, одна из тормозных трубок треснула. Бросился к багажнику, поднял крышку. Там стоял чемоданчик с ремкомплектом, где я нашёл аж три изоленты разного цвета, и жидкость для обезжиривания. По запаху явно спиртовой раствор, наши бы точно вылакали, а здесь все было в лучшем виде. И налобный фонарик — немцы каждый раз меня восхищали. Я залез опять под дно, и замотал изолентой трубку с щелью.

— Ну что? — Юрген непонимающе следил за моими манипуляциями.

— Трубка тормоза треснула. Я временно залепил, придётся возвращаться в Берлин.

— Не надо. Километров через десять есть очередная автостоянка, автосервис. Там нам тормоза поменяют. Дотянем?

О, божественное слово «Автосервис»! В СССР это словно обозначало, что на ремонт машины нужно выстоять очередь и потом ждать, возможно, месяцами, когда автомеханики соизволят отремонтировать.

Я вновь сел за руль, включил зажигание, проехал полсотни метров, развернулся. И вновь оказался рядом с Юргеном. Тормоза хоть и работали плохо, но работали.

— Ну? Ну что⁈ — в голосе Ланга уже звучало нетерпение.

— Думаю, дотянем. Садись.

Юрген отбросил недокуренную сигарету, исчез в машине. А я словно на раскалённую печь, присел за руль. Изолента, которую я намотал, могла слезть в любой момент и тогда опять что-то пришлось бы придумывать. Но когда показалась впереди двухскатная крыша здания с высокими панорамными окнами, выходящими прямо на большую стоянку, я уже вздохнул с облегчением. Закатил машину на парковку.

Рядом с рестораном я увидел одноэтажное здание из белого камня без окон, но зато с большими подъёмными воротами. И вывеской «Автосервис». Мне на встречу вышел невысокий и плотный, с короткой стрижкой парень в синем комбинезоне.

— Wie können wir helfen? [1] — спросил вежливо.

— Тормоза полетели у «Мерседеса», — объяснил я. — Сможете отремонтировать?

— Конечно, сможем, — механик пожал плечами. — Можете отдохнуть в нашем кафе. Пока будем ремонтировать.

— Сколько это займёт времени?

— Постараемся сделать быстро, — он улыбнулся.

И сделал жест парням, так же, как и он одетым в синие комбинезоны.

Я был готов расцеловать этого механика. Представить не мог, что все решится так быстро. Сердце уже начало успокаиваться, хотя все равно стучало с перебоями. Вытащил из машины сумку с бутербродами и термос с чаем, и вместе с Юргеном мы направились к зданию с вывеской «Restaurant».

Внутри зал был оформлен в приятном ретро-стиле. Столики, красные кожаные диванчики, поставленные спинками друг к другу, пол выложен плиткой в шахматном порядке. Здесь сидело уже несколько посетителей. Тихий гомон голосов.

Паника, которая обуяла меня, вызвала в моём организме неприятные позывы, и, выложив сумку на диванчик, я ушёл в туалет. Толкнул дверь и поразился чистоте внутри. Писсуары блистали белизной, и какая чудесная аура окутала меня — едва заметный лимонный аромат вместо вони мочи и дерьма.

Когда вернулся к Юргену, тот уже пил из маленькой фарфоровой чашечки кофе. А я подошёл к стойке, за которой стояла милая стройная девушка в голубом платье с коротким рукавом и кружевном белом передничке. Взглянул на прикреплённую рядом листок с меню, заказал кофе, несколько булочек, жаренные колбаски. И присел с этим богатством напротив Юргена, который, запивая кофе из чашечки, лакомился песочным пирожным с розово-белыми кремовыми розочками.

Какое-то время мы сидели молча, и все-таки я не смог удержаться от вопроса, который жёг мне душу.

— Юрген, я ведь понимаю, вы хотели бы, чтобы я работал на вашу контору.

Он помолчал, прожевал кусочек пирожного, потом оглядел меня внимательно.

— Да. Хотели бы. Только это должно быть совершенно добровольно.

Я не стал переспрашивать, что означали другие случаи, когда работать приходилось не добровольно.

— Но я ведь обычный учитель. Зачем я вам?

— Ваша скромность поразительна, — Юрген усмехнулся. — Столько талантов. Некоторые у нас считают вас шпионом.

— О как! И с чего бы это?

— Ну вы знаете два иностранных языка…

— И что? Я изучал их, чтобы читать статьи в журналах по астрофизике, астрономии.

— Да. Но вы знаете разговорный язык. Зачем вам это, если вы хотите только читать на языке оригинала?

— Хотел общаться с учёными, вот и занимался изучением языка.

— Вы очень образованны, умны. Вы знаете больше, чем обычный человек.

Да уж, если бы Юрген знал, насколько много я знаю о будущем. Но ещё ни разу мне не удалось хоть что-то применить из моих знаний. Каждый раз я представлял себе, что мой собеседник спросит: «А откуда ты это знаешь?» и что я отвечу? Что я прибыл сюда из будущего? Так меня сразу упекут в психушку.

— Юрген, но я вернусь из ГДР и буду просто учителем в своей школе. Я вам зачем?

— Вы уже не будете скромным учителем. Будете ездить по разным странам, и как учёный и как музыкант. Вами заинтересовались в ФРГ.

Последнюю фразу он сказал так многозначительно, словно предлагал мне стать падишахом в какой-нибудь арабской стране.

— Юрген, а вот