даже трёхмерная не сможет передать те невероятные «силовые линии», которые создают шедевры.

Я вышел в другой зал, там слева обнажённая «Спящая Венера», которую написал Джорджоне, а дописал Тициан. Но почему-то считается, что это картина Тициана, хотя скорее всего после реставрации там от его кисти ничего не осталось. Не могу сказать, что это полотно мне нравилось. Не было в нем чего-то такого, что цепляло. Может быть, это потому, что слишком много деталей «съело» время? А может быть, потому что я всегда спешил в этом зале. Хотел быстрее добраться до главного шедевра.

И я действительно чересчур поспешно вышел к ротонде, где на стене висела лишь одна картина — «Сикстинская мадонна». Мне пришлось подождать в сторонке, рассматривая картины, которые висели перед ней. Потому что целая толпа страждущих увидеть это полотно Рафаэля, окружили гида, который что-то лопотал на непонятном мне языке. Судя по внешнему виду, азиаты, китайцы или японцы. Худощавые, низкорослые, черноволосые, с раскосыми глазами.

Наконец, шаркая ногами, переговариваясь и яростно жестикулируя, толпа азиатов направилась с гидом в следующий зал. А я, наконец, получил драгоценную возможность пообщаться с шедевром наедине.

Хотя нет, рядом стоял немолодой мужчина в темно-синем костюме с красным галстуком. Он остался рядом, словно часовой, охраняя святыню.

А я углубился в созерцание шедевра. Прелестная совсем юная девушка с грустными глазами держит на руках младенца, который уже будто знает свою судьбу, поражая взрослым взглядом, в котором светится печаль. Это не икона, она не вызывает желание прочитать молитву. Она лишь обволакивает удивительно светлой энергетикой, вымывая из души все тёмные пятна, оставляя только ощущение тепла и нежности.

Ребёнок, мать и я представил, как Марина будет держать на руках моего сына. Но я не собираюсь приносить его в жертву. Никому и никогда.

Опять раздался громкий топот ног за спиной. К шедевру подтянулась очередная группа. Девушка в бордовом костюме, с короткой стрижкой светлых волос начала объяснять экскурсантам по-немецки значение этой картины. Тараторила быстро, заученными фразами, что резануло мне слух. Поэтому я всегда ненавидел экскурсии.

Я отошёл от шедевра Рафаэля, посмотрел другие картины. И в том числе «Поклонение пастухов», Корреджо, тоже библейский сюжет — пастухи видят свет, исходящий от ребёнка девы Марии. Но здесь у неё нет печали в глазах, она лишь счастлива. Если убрать стоящие вокруг фигуры пастухов и смотрящих с неба ангелов, это полотно лишь о счастье матери, которая держит на руках своего новорождённого сына.

Я решил подняться на второй этаж, не терпелось посмотреть картины моего любимого французского живописца Николя Пуссена, его полотна разбросаны по всем музеям мира, в основном они в Лувре. Но здесь в этой небольшой галерее их целых шесть. И в том числе поражающее страшной красотой полотно «Царство флоры». Страшной, потому что при все светлой золотистой гамме это картина о смерти, как погибшие люди превращаются в цветы.

Обнажённый Аякс с лицом, искажённым предсмертной мукой, станет белыми гвоздиками. Нимфа Клития, влюбившись в Аполлона, — подсолнечником, который всегда тянет свои лепестки к солнцу. Красавец Нарцисс превратится в цветок, который назовут в честь смерти.

Я совсем ушёл в себя, любуясь этим холстом старого мастера. И вздрогнул, когда услышал топот ног, промелькнул мальчишка, который из банки плеснул на небольшое полотно рядом. Красной мерзкой кляксой растеклось пятно. А хулиган мерзко и тоненько расхохотался. Я шагнул к нему, схватил за шиворот, но мальчишка стал выворачиваться с невероятной силой, так что я едва мог удержать его.

— Fass meinen Jungen nicht an! Er ist krank! Ich werde die Strafe bezahlen. [2]

Услышал я вскрик женщины в тёмном пальто, голова закутана шалью. Отпустил пацана, тот побежал к ней, и она прижала его к себе. Но сейчас я обратил внимание на лицо хулигана, из сморщенных щёк торчат длинный нос. Буравящий взгляд взрослого. Плотный, широкоплечий, с очень длинными и большими руками. И тут я понял, что это не мальчик, а лилипут. Взрослый мужик с карликовостью.

Служащий в этом зале — высокий мужчина в тёмном костюме и красном галстуке даже не пошевелился, не подошёл к испачканной картине, не вызвал охрану. Только как-то странно взглянул на меня.

Но разглядывал я его недолго. В проёме возникло два дюжих молодца в синих комбинезонах. Они оказались рядом, начали снимать испачканную картину со стены, но как-то не очень уверенно, неуклюже, что заставило расти подозрению в душе. И когда они направились к выходу, я пошёл за ними.

Когда мы оказались в коридоре, один из мужиков, скуластый, с колючим взглядом близко посаженных глаз, резко, но тихо прошипел:

— Was willst du, Mann? [3]

Это вызвало у меня изумление, немцы всегда держались со мной вежливо, с любезной улыбкой. А тут такая грубость.

— Помочь хочу вам, — ответил я.

— Нам не нужна помощь, — буркнул мужик.

И тут я ощутил, как мне ткнулось что-то в живот. Я скосил глаза — матовой стальной поверхностью отливал глушитель. К чему он был прикреплён, я разглядеть не мог.

Примечание

[1] Чем можем помочь?

[2] Не трогайте моего мальчика! Он болен! Я заплачу штраф!

[3] Чего надо, мужик?

Если понравилась глава, оставьте лайк, отзыв. Автора это вдохновляет

на написание новых глав. Спасибо!

Глава 4

Убийственная красота

Март 1978 года. Дрезден, ГДР, дворцовый комплекс Цвингер

Я понял, даже, если на оружие глушитель, мужик стрелять не будет. Все равно звук от выстрела разнесётся по всей галереи. Пусть глухой и не такой громкий, но надо понимать, что подобная штука бабахнет все равно.

Поэтому я просто схватил за трубку, потянул к себя. И вырвал из рук. Оказалось, что это действительно только глушитель без пистолета. Так что с удовольствием врезал противнику в челюсть. Он отлетел в сторону, выпустив из рук картину в раме. А второй присел, побелел, как мертвец, и что-то так тихо заблеял, что я даже не смог разобрать. Отпустил край картины, и я едва успел её подхватить.

Свист рассекаемого воздух ножа, и лишь в последнее мгновение я смог увернуться. Отпрыгнул к стене. И едва не расхохотался от увиденного. Смертельное оружие в руке держал тот самый карлик, что облил краской картину. Ощерился, выставив мелкие зубы, сморщенное личико побагровело.