фойе и поднялись по широкой каменной лестнице наверх. Здесь оказался небольшой зал, уютный, но оформленный гораздо проще, чем тот, что появится лишь через сорок пять лет рядом с галереей «Старых мастеров». Столики, застеленные белыми скатертями, разделяли ширмы из деревянных панелей, закреплённые в высоких металлических рамах.

Официант в чёрных отлично отглаженных брюках, белой рубашке и бордовой жилетке с вышивкой золотыми узорами, отвёл нас в самый дальний угол, отсюда открывался бесподобный вид на площадь Цвингера, и я не смог отказаться от соблазна, чтобы не запечатлеть это. Взял Canonи вышел на веранду. Поставив самую низкую выдержку, чтобы на снимок не повлияло дрожание рук, сделал несколько кадров с разной диафрагмой. У фотокамеры оказалась оптика с отличным увеличением, так что я видел удивляющий своим великолепием дворцовый комплекс, как на ладони: светлое золото известняка и элегантные архитектурные силуэты, причудливая лепнина, резьба по камню сливались в единую симфонию барочного стиля. И я лишь жалел, что не работают фонтаны, как бы красиво это смотрелось бы, если бы струи упруго рвались бы вверх, сверкая на ярком солнце, как россыпь алмазов.

Когда я вернулся, на столике уже были выставлено блюдо с мясной вырезкой, несколько хрустальных розеток с черной икрой и графин с прозрачной жидкостью.

— Ну что? Красиво?

— Невероятно, — ответил я, укладывая фотокамеру аккуратно на стул рядом. — Жаль фонтаны не работают. С ними вообще было бы потрясающе.

— Ничего, приедешь сюда летом, будут тебе и фонтаны.

Я лишь покачал головой, молча наложил на тарелку кусочки мяса. Поискал хлеб, чтобы намазать икру, но ничего не нашёл. Пришлось просто маленькой ложечкой наложить блестящие икринки и затем положить их в рот.

— Ну что, давай выпьем. Как это у вас говорится: «За твоё здоровье!»

— Юрген, я за рулём, водку пить не буду. И вообще я крепкий алкоголь не пью.

Агент усмехнулся, вылил из моей рюмки обратно в графин. И поинтересовался:

— Что ты так ворчишь? Чем не доволен?

— Вероятность того, что в тот самый момент, как я пришёл в музей, появятся грабители, равна одна к миллиону.

— Ну, все же шанс есть?

— Есть. Это тоже самое, как мы сейчас выйдем на площадь, а там будет живой динозавр.

Юрген ухмыльнулся, промокнул губы салфеткой и спросил:

— Ты считаешь, что мы тебя проверяли?

— А как я могу рассматривать это шоу с карликом? Цирк с конями.

— То, что это карлик, только ты понял. Ты очень наблюдательный и проницательный. А ведь какая маскировка? Маленький мальчик, облил картину краской. Шалость.

У меня сразу промелькнула мысль, откуда Юрген знает о том, что произошло в том зале? Ведь его там не было.

— Это видно. У него взрослое лицо, большие руки.

— Понятно. Нет. Мы знали о том, что готовится ограбление.

— Ага. И подгадали под мой приезд.

— Олег, поверь! — Юрген наклонился ко мне. — Случайно вышло. И перестань думать, что мы проверяли тебя. Мы уже все проверили. Хотя несколько белых пятен осталось.

— Каких? Вы, по-моему, меня до трусов раздели и все прощупали. Психологический обыск.

— Ух ты, какие ты знаешь слова. Откуда?

— Из фильма «Щит и меч». Там нашего разведчика Александра Белова, который под именем Йогана Вайса внедрялся в… — я запнулся, как сказать — «к немцам?» — К нацистам. И его там сделали курьером, который возил секретные материалы.

— Я видел этот фильм. У нас его показывали. И часть снимали в Берлине. У нас вопрос возник по тому, что ты знаешь рукопашный бой армейский. Откуда? Простой учитель. И заметь — не учитель физкультуры, а физики!

Наш разговор прервал официант, который появился словно из воздуха, незаметно. И с круглого металлического подноса выставил передо мной блюдо с кусочками мяса, политыми соусом, с гарниром из тушёной квашенной капусты и жаренного картофеля. И меня не удивило, что эта контора знает уже мои вкусы. Я попробовал мясо, действительно, просто таяло во рту. К нему хотелось пива, но я не хотел пить даже слабый алкоголь, пока за рулём. Перед Юргеном поставили тарелку с овальными кусочками жареной красной рыбой, с варёной капустой брокколи и макаронами-спиральками, политыми тремя видами соуса.

— Все объясняется очень просто. Я три года отрубил в десантных войсках. Элитный тип войск. Там учат убивать. Быстро. Если ты противника не убьёшь сразу — он тут же убьёт тебя. Меня взяли туда, потому что у меня была хорошая физическая форма. Я занимался плаванием, лёгкой атлетикой. Плюс отец привёз трофейный мотоцикл DKW 120. Рухлядь, разбитый. Но я его собрал, добыл запчасти. Потом гонял по своему городу. Я вообще помешан на технике. Собрал сам телескоп.

— Телескоп? Сам собрал?

— Ну такой слабенький. Насколько смог.

— Зачем?

— После того, как Гагарин полетел в космос, я тоже мечтал стать космонавтом. Но отец мне сказал, что вначале надо стать военным лётчиком. Потом, может быть, возьмут в отряд. И шанс невелик. Я ростом вымахал, а там кабина-то небольшая, в ракете. В общем, я решил стать астрономом, астрофизиком. Поступал в университет, не поступил, ушёл в армию. Ну а за три года я чему-то мог научиться? Навыки остались. Я твои белые пятна закрыл?

— Закрыл. И я хочу сказать тебе — мы не будем тебя использовать в каких-то мелких поручениях. Только крупные дела.

— И что я должен сделать? Кровью подписать договор с вами?

Юрген скривился, видно, понял, что я имею в виду. Тяжело вздохнул, отвернулся, потом наколол на вилку пару спиралек, обмакнув в соус, положил в рот. И только, когда прожевал, поинтересовался:

— Зачем кровью? Просто подпишешь, получишь позывной. Всё! Что ты так к этому относишься? — бросил он с сильной досадой. — Мы же делаем общее дело. Боремся против капиталистического западного общества. Которое хочет уничтожить нас. Все наши социальные завоевания.

— Юрген, я тебе скажу по секрету. Главное в этой борьбе то, что в центре — Советский союз. У которого масса проблем. Если их не решить, то страны не станет. А вместе с ней и всего Варшавского договора. А решить их ни ты, ни я не можем.

— Какие проблемы?

— Вы живете, Юрген, здесь как в раю. У вас отличные магазины, товары, у вас почти нет дефицита, очередей. А в Союзе люди стоят за самым необходимым, за