посмотрел на свет. Бережно ощупал «тушку», вновь прикрепив оптику, сделал пару снимков.

Хлопнула рядом дверь с водительским сидением, залез Юрген. На его лице расплывался здоровенный синяк, разбиты губы, под носом запеклись две багровые полоски. Но я даже не стал узнавать, в порядке ли парень.

Меня колотило от злости, так что хотелось зашвырнуть чудом уцелевшую камеру прямо в физиономию моего агента.

— Вы конфисковали эту машину у бандитов? — сквозь зубы, проворчал я. — А потом решили ловить «на живца»? Ну, конечно, меня вы не предупредили, что я еду в машине за миллион баксов. Да ещё с бомбой в моторном отсеке. Ну, зачем вообще мне об этом говорить?

Юрген скривился, вытащил платок, обтёр лицо. По лицу заходили желваки.

— Олег, поверь, все пошло не по плану. Эти ленивые свиньи должны были сразу подойти, а не наливаться пивом. И почему ты решил, что машина стоит миллион?

— А сколько стоит конструкция этой тачки, если на сталь сделали напыление из изотопа осмия?

Юрген тяжело вздохнул, сжал губы в одну линию. И я понял, что не ошибся.

— Откуда ты знаешь, что осмия?

— Механик из автосервиса, который чинил тормоза, сказал, что на сталь нанесен какой-то тугоплавкий сплав, который не нагревает даже газовая горелка. Я сопоставил.

— Ты же вроде физик, не химик, — мягко возразил Юрген.

— Я — физик, но не дурак. И я понял, что эта штука, которую механик извлёк из мотора, вовсе не система закиси азота, а бомба.

— Мы заложили бомбу на тот случай, если бандиты угонят все-таки эту машину. Но этот дурак-механик решил ее убрать. Я ничего не мог сделать. Не говорить же этому идиоту, что бомбу заложила спецслужба.

Он устало откинулся на спинку кресла, бездумно взглянул в потолок.

— Нет, это прелестно, просто прелестно, — протянул я, осторожно уложив футляр с камерой на приборную панель. — Я еду в Дрезден в машине, которая принадлежала бандюганам, да ещё с бомбой в моторе. На кой ляд вам понадобилось ловить этих «шестёрок»?

Юрген прикрыл глаза, потом достал из кармана плоскую пачку «Винстон» и коробку спичек, хотел закурить.

— Эй, не кури тут в салоне, — зло буркнул я.

Юрген послушно убрал пачку обратно в карман. Потом бросил на меня взгляд:

— Что такое «шестёрки»?

— Мелочь пузатая, а не бандиты. Как вы теперь доберётесь до главарей? Насколько я понимаю, они хотели вывезти осмий за бугор?

— Пусть мелочь, у нас они заговорят, — очень серьёзно сказал Юрген и выражение его лица стало таким, что могло испугать любого. Кроме меня, конечно. — Знаешь, такой анекдот есть. Археологи обнаружили мумию фараона. Пытались узнать его имя, но прочесть иероглифы на саркофаге не смогли. Пригласили сотрудников Штази. Те залезли в гробницу, через некоторые время вылезают и говорят: «Рамзес четвёртый». «Откуда вы узнали?» «Сам сознался»

— Это анекдот про КГБ, — проворчал я.

Но Юрген лишь улыбнулся как-то загадочно:

— Олег, скажи честно, ты — агент КГБ. Поэтому ты не хочешь работать на нас. Тебя послали проверить работу нашей конторы.

— Не неси чепухи, Юрген. Я простой учитель. Ты же видел моё досье. Если бы я был сотрудником КГБ, неужели они бы вам не сообщили?

— Не сообщили, если ты проверяющий. И все твоё досье — липа! КГБ создали такую легенду для тебя, что я просто восхищаюсь! Простой учитель.

— Эльза Дилмар увидела спектакль в школе, где я преподаю. Что не так? Я там работаю после того, как ушёл из университета.

— А почему ты оттуда ушёл?

— Да потому что…

Я вспомнил конфликт с ректором Грачёвым из-за взяток и защиты липовой докторской Осетровского, которую я чуть не сорвал, и мне стало так противно. Будто я оправдываюсь.

— Ну ладно, не будем об этом, — Юрген похлопал меня ободряюще по руке. — Поедем сейчас в отель, поужинаем. Утром отправимся в галерею «Грюнес гевёльбе», там совершенно шикарная коллекция драгоценностей. Потом, если хочешь можем в зоопарк сходить. И поплавать в бассейне Георга Арнольда на Доктор-Рихард-Зорге-штрассе, вышки на три метра, пять, десять. И сауна. Можем в кабаре «Херкулескойле» пойти.

— А стриптиза у вас нет? — решил я задать провокационный вопрос.

— Стриптиза? — Юрген задумался. — Да в принципе есть…

— Я пошутил. В бассейн я бы пошёл, но плавки оставил в отеле.

— Да какие проблемы? Съездишь на Альтмаркт, купишь там что хочешь. Давай, забирай свои вещи, машину отгонят в спецгараж.

— А до отеля пешком будет добираться? Или на трамвае?

— Полиция нас довезёт, а потом уж на трамвае. Уедем на поезде. Такие дела, Олег.

Расставаться с машиной было очень тяжело и горько. Прикипел к ней душой и телом, и представлял, как буду рассекать по Москве на крутой тачке. Но я понимал, что ездить на «мерсе», за которым охотятся бандиты, опасно.

Нам пришлось пересесть в «ладу» полиции. Юрген сел впереди, рядом с шофёром. Мы пересекли Эрнст-Тельман-штрассе, проехали мимо ярко-освещённой торговой площади Альтмаркт, мрачной, но красивой церкви, отделанной бежево-красным камнем. Выехали на широкий бульвар Прагер-штрассе. Справа я сразу увидел «шайбу», в виде плоского цилиндра кинотеатр с тем же названием, как и улица. А дальше потянулись магазины, промелькнул магазин «Практика». Слева, словно солдаты на плацу, выросли абсолютно одинаковые здания отелей. Но мы доехали почти до конца улицы, и только там остановились.

На широкой площади с неработающими фонтанами друг против друга возвышались два абсолютно одинаковых высотных зданий с горящей надписью на карнизе крыши: Interhotel, только слева на одном неоном рисовалось странное название: «Bastei», а справа — вполне узнаваемое и близкое мне: «Newa».

— Мы будем жить в отеле «Нева», — объяснил Юрген, оказавшись рядом со мной. — На углу Прагер-штрассе и Лениградер-штрассе. Там дальше железнодорожный вокзал, — он махнул рукой, — Оттуда поедем в Берлин. Чуть дальше Ленин-платц, там видишь — вон. Памятник Ленину. Символ нерушимой дружбы СССР и ГДР.

Последнюю фразу он сказал с заметной гордостью. Но у меня чуть дёрнулся уголок рта, вспомнил, что пройдёт чуть больше десяти лет и этот «символ нерушимой дружбы» снесут к чёртовой матери, площадь переименуют.

В отеле Юрген подошёл к стойке портье, что-то тихо сказал, показав свою 'корочку,