Вечером она вернулась домой. На пороге её ждал Ник с бокалом вина.

— Всё хорошо? — спросил он, заметив её состояние.

Ева молча прошла мимо и заперлась в ванной. Достала внешний диск. Она смотрела на него, как на проклятие. Словно сама судьба говорила ей:не копай дальше.

Но было уже поздно.

На следующий день в госпиталь пришла новая ассистентка. Её звали Джина Уэйн. Молодая, вежливая, с идеальной укладкой и взглядом, в котором читаласьосведомлённость. Она представилась, протянула руку и сказала:

— Приятно познакомиться, доктор Беннет. Мне сказали, вы лучший специалист здесь. Надеюсь, я смогу у вас научиться.

Ева сжала её руку — холодную, сухую, как у чиновника. И поняла всё без слов.

Она больше не была одна. Теперь за ней наблюдали.

С тех пор Ева не чувствовала себя в безопасности ни в одном кабинете.

Каждое утро начиналось с бдительности. Каждый её шаг, каждый приказ, каждое назначение теперь тщательно фильтровались внутренним цензором. Она боялась сказать не то. Написать не то. Взглянуть не туда. Даже касания к пациентам стали осторожными, отточенными до автоматизма.

Теперь она не была одна.

Джина всё делала как надо. Быстро, грамотно. Никогда не опаздывала. Всегда была рядом, как тень, как вторая кожа. Не задавала глупых вопросов. Не спорила. И именно этим она пугала сильнее всего.

Иногда Ева ловила на себе её взгляд. Спокойный, изучающий, безжалостно проникающий внутрь.

Дома всё стало иначе. Она перестала делиться мыслями с мужем.

Когда Ник обнял её вечером за плечи, она не ответила. Просто продолжала смотреть в экран, где мелькали графики и уровни ферментов пациента под Theraplast Ultra.

— Ты изменилась, Ева. — сказал он тихо, почти с обидой. — Ты не говоришь со мной, не ешь, не спишь. Тебе нужен отпуск. Просто выберись отсюда. Съезди к брату. Отдохни.

Ева кивнула. Спокойно, без эмоций.

— Да. Ты прав. Надо всё закончить — и поеду. В Лос-Анджелес. К Тому. Я ужасно скучаю по племяннику. Мы с Габриэлой сходим в театр… — голос её дрогнул. — Пройдёмся по магазинам. А то я скоро сойду с ума.

Она улыбнулась, но глаза остались пустыми.

Глава 7: Бонус за молчание и грязную работу

Утро было серым. Туман полз по стеклу, оставляя разводы, будто кто-то снаружи касался окна ладонью. Ева стояла с чашкой кофе у себя в кабинете, уставившись в никуда, растворённая в собственных мыслях. Горячий пар из чашки едва грел пальцы, но не душу.

Снизу раздалось движение. Сквозь стекло она уловила отблеск фар. Медленно опустила взгляд. К бордюру подкатил чёрный блестящий майбах. Ева не ошиблась — на переднем сиденье, за стеклом, мелькнула строгая линия губ и яркий оттенок помады Вероники Ларенс.

— Чёрт. — выдохнула Ева. —Опять что-то новое.

Она поставила чашку на подоконник, надела халат и медленно, без спешки, пошла вниз. У крыльца уже суетились рабочие. Они закатывали в холл серые коробки. Всё выглядело так же стерильно и внушительно, как всегда, когда приезжала Вероника.

Вероника стояла у входа, изучая интерьер: мрамор, старые кресла, потускневшие светильники.

— Что-то у вас тут не очень, старьё— сказала она, даже не поздоровавшись. — Надо бы ремонт вам проспонсировать.

— Старьё — это по-вашему всё, что не меняется каждую неделю? — хмуро кивнула Ева в сторону коробок. — Опять привезли что-то новое?

— Да, я сегодня с подарком. — голос Вероники, как всегда, звучал обволакивающе-льстиво. Она сделала шаг вперёд, протянула папку с тиснёной обложкой и хищной полуулыбкой добавила: — Я, как ты знаешь, всегда с ними. Пауза.

— Но сегодня — поощрение. За твои труды.

Ева взяла документы с подозрением, перелистнула первые страницы. Бумага была плотная, как будто её печатали для чего-то важного, почти дипломатического. Глаза заскользили по строкам — технические характеристики, названия, диаграммы. Лоб её слегка нахмурился, уголки губ дрогнули.

— Это… сканер?

— Новейшая разработка, — кивнула Вероника, довольная её реакцией. — Одного из наших советников из Японии. МРТ и КТ — объединены в одном корпусе. ИИ-поддержка полного цикла.

— ИИ? — переспросила Ева, взглянув на неё поверх листов.

— Да, детка. — Вероника щёлкнула пальцами, как будто речь шла о новой кофеварке. — Процедура — пятнадцать минут. Облучение минимальное. Изображение — кристально-чёткое. Сканер сам определяет аномалии, подсвечивает патологические зоны, анализирует структуру тканей, сравнивает с предыдущими обследованиями. И всё это — в реальном времени.

Ева опустила папку. В голосе её прозвучала тень иронии:

— И вы просто… дарите это мне? Просто так?

— Дарю — не тебе. — Вероника криво усмехнулась. — Клинике. Но ты же — её лицо. Ты — главный врач. Решения теперь приходят к тебе быстрее, точнее. Ты ведь этого хотела? Технологии, которые меняют медицину. Мы с тобой в этом вместе.

— Такого даже в Вантауне ещё нет. А он, как ты помнишь, в несколько раз больше вашего городка.

Ева молчала, сжав пальцы на обложке. Сердце билось гулко. Где-то в глубине груди росло неприятное ощущение — как будто ей вручили не подарок, а пропуск в комнату, из которой уже нельзя выйти.

— Вы не ошиблись, Ева, когда начали с нами сотрудничать, — продолжила Вероника, выпрямляясь. Голос её снова стал сухим, деловым. — И кстати... скоро поступит ещё один препарат. Но об этом позже. А пока — наслаждайтесь новинкой. И не забудьте, кто о вас заботится.

Она кивнула, развернулась и пошла к выходу, звонко стуча каблуками по плитке. Перед ней уже открывали двери майбаха, а грузчики спешно докатывали последние коробки.

Ева осталась одна, с папкой в руках. Казалось, воздух вокруг сканера стал чуть тяжелее.

Когда сканер был установлен и запущен, коллеги столпились у нового оборудования. Все восхищались:«Невероятно!», «Это будущее!»,«Спасибо вам, Ева, вы у нас лучший главврач!»

Она смотрела на монитор. Там на тестовом изображении уже загорелись маленькие красные зоны — области аномалий, от которых ни один диагноз не может укрыться.

Глава 8: Последний гонорар

Чтобы хоть как-то отвлечь Еву от мрачных мыслей, Ник решил пригласить её в ресторан. Он знал, что Ева давно не отдыхала, и ей нужно хотя бы на вечер забыть о госпитале, Джине, Веронике, об умирающих пациентах и