Вакцина, — подтвердила Вероника. — Десять доз. Нужно протестировать на десяти пациентах. Разный возраст, разные иммунные статусы. Как всегда — полный протокол, анализ крови, наблюдение. И, разумеется, отчёт.

— Какая цель? — спросила Ева. — Что это за вакцина? Что она делает?

— Вы же знаете, мы не раскрываем всех деталей. Вы получили то, что вам нужно знать, чтобы провести испытания. Остальное — за пределами вашей компетенции.

— Нет. — Голос Евы зазвенел. — Не в этот раз. Я хочу знать всё. Последствия. Возможные осложнения. Механизм действия. Это не похоже на то, что вы привозили раньше. Это не просто очередной экспериментальный препарат.

Вероника чуть нахмурилась:

— Вы знаете ровно столько, сколько вам положено знать. Не больше.

— Тогда я отказываюсь, — твёрдо сказала Ева, отодвигая папку. — Я ухожу. Я напишу заявление прямо сейчас.

— У вас контракт, — холодно напомнила Вероника. — Вы не можете.

— Засуньте себе этот контракт куда хотите. Подайте в суд. Я больше не собираюсь участвовать в этом. Я ухожу. Делайте что хотите с этим госпиталем.

Вероника молча достала телефон. Повернулась к окну.

— Рон, что там у нас? … Ага. Хорошо. Наблюдай дальше.

Она повернулась к Еве, её голос потемнел:

— А твой племянник Алекс, — сказала она с нажимом, — каждое утро гуляет в Истен-парке. С мамой. Он очень любит кокосовое мороженое с клубничным сиропом, да?

У Евы дрогнули колени, она села.

— Вы… вы следите за моей семьёй?

— Это не слежка. Это безопасность. Мы не хотим, чтобы вы делали глупости.

Ева смотрела на неё, как на чужого человека. Больше никакой учёной страсти, никакого профессионального уважения. Только страх и ярость.

— Вы не понимаете, — заговорила Вероника чуть мягче. — Мы стоим на пороге величайшего открытия в истории человечества. Эволюционный скачок. То, что мы делаем — это шаг в будущее. Через десятки лет ваши внуки будут гордиться вами. Вы будете частью этого.

— Я не уверена, что доживу до того, чтобы гордиться собой, — прошептала Ева.

— Хорошо. — Вероника выдохнула. — Вы выгорели. Я вижу. Вас больше не зажигает наука. Но я не чудовище, Ева.

— Ну надо же. — Ева горько усмехнулась.

— Проверьте счёт клиники. Можете начинать ремонт хоть сегодня.

Ева кивнула, но слова Вероники уже не достигали её сознания. Она, словно в тумане, перебирала в голове карты пациентов. Десять человек. Кого? Она чувствовала, как под ногами будто трескается лёд. Сделай выбор — и ты уже на том берегу. В аду. И она знала: что будет гореть там.

— Жду отчёт, дорогая Ева. — Вероника направилась к выходу. Остановилась на пороге, бросила через плечо: — И не забудьте про благо. Ради всех нас.

Дверь захлопнулась. В кабинете повис запах её дорогих духов, и — что-то посильнее — липкий, едва ощутимый привкус ужаса, который не выветривался долго.

Ева провела рукой по лицу. Мир стал другим. И она уже не могла вернуться обратно.

Глава 10: Кого подписать на смерть?

Десять человек.

Словно приговор. Словно счёт отмеренных душ.

И она — не спаситель, не доктор… нет. Палач.

Карточка мистера Бейтса — 82 года, гипертония, вдовец, сыновья навещают его каждую неделю, приносят вишнёвый пирог. Он всегда благодарит медсестру, даже если она просто поправила подушку.

Стереть. Нет. Он слишком добрый.

Карточка Эми — девочка семи лет, часто болеет, но улыбается так, как будто в мире нет боли. Рисует собак и радугу. Недавно начала ходить без страха в процедурный кабинет.

Стереть. Господи, только не дети.

Дальше — Мартин, тридцать девять. Бывший военный. Тихий, замкнутый. Помогает соседям носить пакеты. На днях принес ей кофе в благодарность за разговор.

Стереть.

Она провела рукой по лицу, ощутив, как холодный пот стекает по виску. Комната, казалось, наполнилась тенью. Не от лампы. От решений.

— Как ты выберешь? — прошептала она в пустоту. — Кто заслуживает быть подопытным? Кто будет… первым? Вторым? Десятым?

Казалось, что стены начали сдвигаться. Словно больница знала, что происходит. Словно сама здание испытывало стыд за то, что происходит внутри него.

Стук в дверь. Ева вздрогнула.

— Доктор Беннет? — осторожный голос секретаря. — Там девушка с приёмного, просит вашего совета. У неё ребёнок… лихорадка…

Ева закрыла планшет, медленно поднялась.

— Скажи, что я подойду через минуту.

Когда дверь закрылась, она прижала планшет к груди, будто пытаясь заглушить ритм сердца.

«Ты уже выбрала,» — звучал в голове холодный голос Вероники. — «Ты просто ещё не решилась признать это.»

Ева опустилась на край стола. Она чувствовала, как в ней что-то ломается. Медленно, неотвратимо.

И всё же… она начала помечать фамилии.

По одному.

Не самых слабых. Не самых нуждающихся.

А тех, кто был в промежуточной зоне. Не старики. Не дети. Те, кого можно объяснить.

Рационализировать.

Обосновать.

Оправдать.

Формально. Для отчёта.

Она выбрала мужчину, который пропускал приёмы. Женщину, жаловавшуюся на побочные эффекты, но отказавшуюся от перевода. Парня с мигренями, который давно не делал обследование.

Десять.

Её руки тряслись, когда она сохранила список. Сердце стучало где-то в горле.

— Простите меня, — прошептала она. — Простите.

Никто не должен был услышать.

Она отключила экран, прижала пальцы к глазам.

И в полной тишине, только под мерный гул кондиционера, в её голове прозвучала фраза:

«Ты уже горишь, Ева. Просто не чувствуешь огня.»

Глава 11: Стандартный протокол… или прикрытие? Если она не вернётся…

За неделю до эпидемии.

Ева сидела в своём кабинете, прислонившись к спинке кресла. Лампа на столе отбрасывала тусклый жёлтый свет на папки, мониторы и пустой стакан. Виски в бутылке оставалось немного. Глоток обжёг горло, но принес мимолётное притупление чувства вины.

Она только несколько часов назад ввела десятую, последнюю дозу. Остальные девять она распределила осторожно, растянув процедуры на две недели. Сначала — одна инъекция, потом несколько дней наблюдений. Ева подстраховалась. Если что-то пойдёт не так — она остановится. Или так она себе говорила.

Но никто не умер. Пока.

Были побочные эффекты — слабость, кратковременная сыпь, нарушения сна — но ничего смертельного. И всё же внутри что-то скребло. Что-то тяжёлое, нудное, как гул в черепе после тревожного сна.

Зазвонил мобильный.

Резкий, чужой звук. Ева вздрогнула, едва не уронив стакан. Взглянула на экран — незнакомый номер. Не из сохранённых. Не из тех,