Может, есть способ? Не знаю... обратиться в организацию по медицинским преступлениям?

Ева горько усмехнулась:

— И что я скажу? Что препарат, который одобрен, прошёл все уровни допуска, внесён в протокол лечения — вдруг оказался опасен? Побочные эффекты есть у любого лекарства, Ник. Официально — всё в порядке. Не подпольно же я его колю. Это и есть ад — когда всё "в порядке", но ты знаешь правду.

— А если выйти на кого-то извне? На международную комиссию, журналистов?

Она покачала головой.

— Они, как паразит. Щупальца в каждом институте, в каждой газете, даже в университетах. Что бы я ни сделала — информация не выйдет наружу. Или выйдет искалеченной. Они хотят двух вещей, — сказала она с нажимом, — рынок. И нечто ещё. Что-то большее. Они склеивают цепочку. Исследования, регенерация, препараты, странные пациенты с… бешенством, с агрессией. Я не знаю, к чему это ведёт. Но чувствую — ничему хорошему.

— У тебя ведь контракт ещё на два года?

Ева вздохнула, как человек, которому только что напомнили о клетке:

— Если им нужно будет — они продлят его без моего согласия. Они могут всё.

Пауза. Она подалась вперёд, заговорила тише. — Давай всё бросим. Уедем к Тому в Лос-Анджелес. Там спокойно. Он будет рад. Мы могли бы... начать заново.

Ник замялся. Потёр подбородок. Отвёл взгляд.

— Сейчас не получится, — сказал он наконец. — У нас на носу важные переговоры. Босс не отпустит, я нужен команде. Да и... это хорошие деньги, Ева.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Деньги. Контракты. Всё понимаю.

Они снова замолчали. Лосось на её тарелке остыл. Ева отодвинула тарелку и уставилась в окно, за которым начинал капать холодный весенний дождь. Всё внутри сжималось: от бессилия, от одиночества, от страха перед тем, что она узнала — и тем, чего ещё не успела узнать.

Ева долго не могла уснуть. Ник давно спал, ровно дыша на своей стороне кровати. Его спокойствие резало по нервам. Она лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. В голове вертелись фразы Вероники, обрывки медицинских отчётов, графики клеточного деления, клинические случаи пациентов, у которых Theraplast Ultra буквально высасывал жизнь в обмен на мгновенное исцеление.

«Это не терапия. Это алхимия. В обмен на молодость — плати плотью.»

Она встала. Тихо, чтобы не разбудить Ника, вышла в гостиную. Села на диван, зажгла настольную лампу. Свет казался резким, неуместным среди ночной тишины.

На журнальном столике лежал отчёт, который она днём не решилась выбросить. Распечатанные снимки — МРТ мозга пациента, у которого за сутки образовался новый участок нейронной ткани. Это невозможно. Это… неестественно.

Она дрожащими руками открыла мини-бар, плеснула себе виски, как делала это в последние недели всё чаще. Сделала глоток. Потом — ещё. И ещё.

Где-то в час ночи она снова уселась перед ноутбуком. Открыла папку с экспериментальными данными. Пролистала фотографии до случая №53 — подростка, которому кололи Theraplast Ultra после травмы позвоночника. Регенерация прошла молниеносно. Но через трое суток — психоз, галлюцинации, вспышки агрессии. На четвёртый — он напал на медсестру. Его ввели в кому.

Ева вытерла пот со лба.

Около трёх утра ей всё же удалось задремать. Но сон был тревожным.

Она шла по длинному коридору, где стены пульсировали, как живые ткани. По ним стекали капли крови. За каждой дверью слышались стоны, рёв, чьи-то удары в металл. В одной из комнат она увидела пациента, привязанного к столу. Его тело всё ещё было человеческим, но мышцы вздулись, кожа на плечах растрескалась, сквозь неё пробивалась новая ткань — гладкая, блестящая, почти металлическая. Он посмотрел на неё:

— Ты дала мне это. Ты врач, да?

— Я хотела помочь… — прошептала она.

— Ты солгала. Теперь ты — часть их. Они через тебя смотрят на нас.

Он завопил — и в следующую секунду сорвался с привязей.

Ева закричала и проснулась в холодном поту. На часах было 6:47. Ник уже собирался на работу. Ева села на край кровати. Руки дрожали. Она чувствовала, как что-то внутри неё сдвинулось.

Это не просто клинические испытания. Это не терапия. Это начало чего-то тёмного.

Она должна что-то сделать. Пока не поздно. Но кому можно доверять?

Глава 6: Тот, кто знал слишком много

За шесть месяцев до эпидемии.

Ева сидела у себя в кабинете, наклонившись к ноутбуку. На экране — зашифрованная переписка. Подпись отправителя:“Редакт. М.”. Настоящее имя она узнала только на втором письме:Майкл Арчер, внештатный журналист с независимого портала, специализирующегося на разоблачениях фармацевтических корпораций. Он был одним из немногих, кто осмеливался писать о влиянии крупных компаний на медицину — и не исчезал после первой статьи.

Майкл (03:41 AM):

Доктор Беннет, я нашёл связи между Theraplast Ultra и вашими коллегами из военного госпиталя в Аризоне. У вас точно ещё остались записи по пациенту №Z4? Там может быть зацепка.

Ева (03:45 AM):

Осталась копия на внешнем диске. Если то, что вы говорите — правда, это не просто побочка. Это система.

Майкл:

Всё гораздо хуже. У меня есть фото отчёта с подписью Ларенс. Она одобряла поставку партии AN-X за два месяца до разрешения. Я хочу встретиться. Лично. Только не в госпитале.

Сегодня, в шесть вечера. Кафе «Таволато». Не берите с собой телефон. У них теперь глаза везде.

Весь день прошёл, как в тумане. Ева осматривала пациентов, делала назначения, улыбалась коллегам — но мысли её были не здесь. Она чувствовала, как что-то сжимается в груди. Майкл был не первым, кто попытался копнуть глубже. Но он казался… несломленным. Ни один из её знакомых не говорил с ней так прямо.

Она ушла из госпиталя в пять, как обычно. Переоделась в машине, надела простое серое пальто, убрала волосы в низкий пучок. Без макияжа. Без украшений. Без телефона.

Кафе «Таволато» находилось в старой части города, за вокзалом. Время — 17:59. Она вошла и сразу увидела свободный столик у окна. Но Майкла не было.

5 минут. 10. 15.

Она уже собиралась уходить, когда услышала звук сирены снаружи. Вышла. На противоположной стороне улицы собирались зеваки.

Автомобиль. Врезался в фонарный столб. Стёкла в клочья. Пожарные вытаскивали тело. Плотное тёмное пальто. Кожаная сумка с распоротым ремнём. Лицо изуродовано, но Ева узнала его.

Это был Майкл.

Она застыла, как вкопанная. Всё внутри будто вымерло. Шум города ушёл на задний план, остались только удары собственного