Летное поле зеленело прямо внизу. А чуть поодаль маленькие, точно жуки, двигались вдоль дорог трамваи. Земные пешеходы уныло брели по своим делам.

Чкалов жестом приказал идти на посадку. Я рассчитал так, чтобы самолет завершил пробег точно у того ангара, откуда мы вылетели. Я перекрыл топливный кран, и наступила тишина. Прибежали техники и подложили колодки под колеса. Только тогда мне разрешили выбраться из кабины.

Я стоял на нетвердых ногах. От радости хотелось петь. Мир вокруг расцвел. Все казалось радужным и ярким. Правда, мои восторги немного поумерила реплика механика, сказанная нам с Чкаловым в спину.

— Еще одного безумца нашел наш Николай Николаич. Жаль паренька. Убьется ведь.

Поликарпов и Томашевич так и сидели в кабинете. Чкалов снова показал большой палец:

— Годен! — пробасил летчик. — Наш человек!

— Да мы и сами все видели, — оживился Поликарпов. — Теперь я понимаю, за что вас, Алексей Васильевич, выгнали из военно-воздушных сил.

— За что же? — прошептал я. Слова главного конструктора прозвучали для меня ударом похоронного колокола по всем моим надеждам.

— За талант. Вы чувствуете машину, как самого себя. Теперь представьте, если кто-нибудь из строевых пилотов насмотрится на вас и начнет вытворять в небе то же, что и вы. До несчастного случая недалеко. Но нам нужны новаторы и экспериментаторы. От воздушных хулиганов тоже не откажемся, — улыбнулся Поликарпов. — Алексей Васильевич, заполняйте анкету, пишите заявление и проходите медкомиссию. Возьмем без испытательного срока. У вас есть, где остановиться на ночлег?

Пришлось признаться, что мне даже некуда пристроить свои вещи.

— Это мы решим. Дмитрий Людвигович, займитесь, пожалуйста.

Томашевич знал свое дело. Моя анкета еще лежала на столе у главного, а я уже получил ключи от комнаты в общежитии рядом с аэродромом. Комнатка — маленькая, но чистая, пусть кухня и санузел общие. Что еще нужно холостяку?

Разумеется, сидеть я не стал, а вернулся в аэропорт — просто посмотреть на самолеты. Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я обернулся и увидел Полину. Ее глаза восторженно сверкали, рыжие волосы пламенели в лучах заходящего солнца.

— Ты видел сегодня, как летал Чкалов? — набросилась на меня девушка. — Никогда не думала, что У-2 на такое способен. Это же великий летчик! Пример для всех! Вот каким надо быть!

— А… нет. Не видел ничего. Слышал, как что-то тарахтело и только, — солгал я на голубом глазу. — Я заявление писал, да дела принимал в администрации. Мне не до летунов.

— Надо же быть хоть немного мужчиной! Что ж ты такой тюфяк?

— Тюфяк Тюфякович. Пойдем лучше, поужинаем где-нибудь. Мне летная столовая не положена.

Полина, естественно, отказалась.

— Не могу. Завтра мне лететь. Выспаться надо.

Она оставила меня одного. Я не стал ее задерживать. Полеты — дело святое.

Глава 5

Смертельный штопор

Утром меня вызвали на медкомиссию. В который раз я убедился: Москва полна неожиданностей. Не то, что мой родной захолустный Рыбинск, где все идет своим, единожды заведенным порядком. Не сказал бы, что провинциальная жизнь приводила меня в восторг, но и потрясения каждый день — это слишком для моей ранимой психики. Ага, кто бы говорил — особенно будущий летчик-испытатель новейших истребителей.

Я вошел в кабинет. Председательствовал пожилой мужчина в белом халате и с зеркалом на лбу — кажется, кандидат медицинских наук. Я не запомнил его фамилию. Зато помощницей у него была та самая Марина Владимировна, что так страстно желала переместить меня на три метра под землю. Я все же надеялся успешно противостоять ее планам. Конечно, все там будем, но, хотелось бы все же немного покоптить белый свет. Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно… за жизнь, короче. Так, кажется, говорил один писатель. Я читал его роман в журнале.

— Жалобы есть? — мягкий голос доктора вернул меня с небес на землю.

— Какие жалобы могут быть у покойника? — вырвалось у меня.

— Как так? — удивился доктор.

— А вот у нее спросите, — я кивнул на Марину. — Да здоров я. Ничего не болит, зрение стопроцентное. В отличие от Николая Островского.

— Вот я тебя сейчас спишу подчистую, юморист. Будешь в ресторанах выступать вместо полетов. Давай сюда руку.

Я, естественно, прикусил язык, хотя он у меня так и чесался выдать что-то вроде «сейчас, только отстегну и сразу дам».

Доктор измерил давление. Марина ткнула мне в палец острой железякой и взяла пипеткой немного крови. Стандартная процедура.

— Всем бы такое здоровье, — выдал заключение доктор. — Предварительно напишу «годен», а там, как анализы покажут. Никаких сюрпризов не должно быть.

— Спасибо…

Я глянул на Марину, и у меня перехватило дыхание. Девушка уже во второй раз показалась мне самой настоящей русской красавицей — огромные глаза, тонкие губы, прямой нос, длинные, до плеч, волосы собраны в хвост. Колпак с красным крестом нисколько не портил Марину, правда, придавал ей суровый и неприступный вид.

— Ну что же вы стоите? — смутилась она и вздрогнула, точно от электрического разряда. — Вы свободны.

— Что ты здесь делаешь?

— Работаю. Я старший фельдшер и вы, летуны, у меня на контроле. Никто не отвертится, — ответила Марина. — Идите же.

Я покинул кабинет. Томашевич ждал меня в коридоре.

— Все в порядке, — бодро отрапортовал я. — Годен летать по небу. И даже выше.

— Тогда идем. Займешься наземной подготовкой.

Мы пошли к ангару, ворота которого выходили на летное поле. Вдруг откуда-то из дальнего, углового кирпичного здания послышался надрывный вой. Он становился все громче, выше и перешел в пронзительный свист — от него заныли зубы. Хотелось зажать уши руками. Ужасающий шум продолжался несколько минут. Потом свист стих, перешел обратно в вой и смолк.

— Что это? — спросил я, потрясенный увиденным, вернее, услышанным.

— Наше будущее, — коротко ответил Томашевич. — Пока занимайся настоящим.

В ангаре нас ждал новейший истребитель-биплан И-15 — значительно улучшенная версия знакомого мне И-5. Путевку в небо ему дал знаменитый Чкалов.

Истребитель только что поступил на вооружение и, как любая новая техника, страдал детскими болячками. Видимо, мне предстояло заняться их лечением.

— Это твой, — Томашевич хлопнул на крыло тощую папку. — Вот инструкция. Изучай. Полетишь сразу, как только утвердим твое назначение.

Я погладил нижнее крыло толстого, лобастого, на вид неуклюжего истребителя с торчащими снизу шасси в обтекателях. Мне захотелось вот прямо сейчас запустить мотор и пойти на взлет прямо из ангара. Но я взял себя в руки, забрался в кабину и принялся изучать бумаги, сверяясь с арматурой кабины — расположением приборов, переключателей и рукояток. Работы мне хватило до самого вечера.

На следующий день я